Отражение

Хорошо, что они всегда завозили сначала сестру в детский садик, что позволяло ему увеличить это недолгое автомобильное путешествие. Он жадно впитывал все пролетавшее за окном, каждого прохожего, каждого дворника, каждый пустой трамвай, каждую улицу. Потому что совсем скоро, кроме исписанных фломастерами и ручками парт, он больше уже ничего не увидит на протяжении всего дня, перед тем как за ним приедут забирать. Родители часто говорят, как они завидуют ему, ведь походы в школу это были самые счастливые дни в их жизни.

Он не понимал, что может быть веселого в хождении в школу, ведь интереснее в сто раз ездить на работу на машине, или сидеть за большим столом с бумагами с видом на большой фонтан. Они сетовали на то, что в университете меньше свободного времени, а потом работа вовсе убивает его окончательно. Ему сравнить было не с чем, поэтому он не верил им.

Ему как никогда хотелось побыстрее повзрослеть, одеть дорогой костюм, завести серьезных друзей и свои серьезные взгляды на жизнь, которые он бы отстаивал с другими взрослыми.

Вообще детство казалось таким скучным и неинтересным, хотелось побыстрее повзрослеть, ведь там казалось больше радости. Никто ничего не запрещает, делаешь все что хочешь и когда хочешь, да и в школу ходить не обязательно.

Когда он зашел в класс, учителя еще не было, поэтому все болтали о своем. Шум делился на части, так как обсуждения велись по три-пять собеседников в разных углах. Как правило, обсуждали новинки кино, либо новинки игр, либо новинки одежды. Конечно, кто во всем этом разбирался, считался абсолютным лидером в классе, а он, которому все это было абсолютно не интересно, считался неудачником.

Он спокойно сел на свое место и стал раскладывать учебники, и зачем-то достал их все сразу. Его раздражал этот громкий шум, и хотелось, чтобы по раньше пришел учитель, чтобы все замолчали, как разом закрытый кран в раковине. Мимо как бы случайно проходил Кирилл, крупный парень из богатой семьи.

Он всегда ходил и говорил так, будто ему тесно в том пространстве, которое он способен занимать своим телом.

Раскинув широко ноги и руки, он проходя мимо него, опрокинул всю стопку учебников на пол, и они разлетелись почти до учительского стола. Он лишь слегка обернувшись, косо ухмыльнулся, намекая на то, что в этом тот сам виноват.

Так не охота, и так стыдно ему было собирать свои учебники под ногами группы девчонок, которые обсуждали перспективы применения косметики, и лишь искоса свысока поглядывали на него.