Край непуганых

В дверях, обернувшись, я послал ему воздушный поцелуй, но, боюсь, вышло у меня не ахти. Во всяком случае, портье – высокий и сухопарый мужчина с зализанными волосами – сразу после нашего выхода схватился за телефонную трубку и принялся что-то в нее говорить.

– Не надо раздражать местную обслугу, – посоветовал Петровский. – Ей, конечно, далеко до нашей сермяжной, но в рамках тутошних законов она может сильно осложнить досуг.

– Поздно пить боржоми.

Мы вышли на автопарковку перед отелем. Петровский притормозил у дорогого «Мерседеса», расстегнул ширинку и сосредоточенно помочился на колеса.

– Социальная справедливость, – объяснил он свое поведение.

Мы огляделись. Вокруг – тишь да благодать. Только мертвых с косами не хватало.

– А разве в крутых отелях не положено подавать такси? – поинтересовался я.

– В теории – да. На практике же все зависит от портье. А ты его, кажется, обидел. Что-то от нормальной России тут все-таки проскальзывает.

Мы двинулись по аллее к шоссе. Та часть города, в которой находился наш отель, уже погрузилась в сон, но вдалеке, где-то в центре, жизнь продолжалась.

Я видел цветные огни и столбы яркого желтого света, бьющие в небо.

– Тут есть ночные клубы?

– Есть, – икнул Женя.

– Значит, и девочки там есть?

– А то!

Мы перешли на другую сторону улицы. Такси ждали долго. Казалось, что машин на дороге с каждой минутой становилось все меньше. Мы стояли на обочине под фонарным столбом. У нас за спиной дремал гигантский жилой квартал, состоящий из тех самых дешевых сборных домиков («ипотека – пять процентов годовых»).

Людей не было, но после нескольких минут нашего тщетного голосования я заметил на тротуаре одинокий светлый силуэт и услышал стук каблучков.

Вскоре под свет фонаря вышла девушка. Невысокая, почти миниатюрная, в светлом плаще до колен и с сумочкой на согнутой руке.

Одинокая девушка на окраине – в первом часу ночи?!

Я хотел удивиться вслух, но не успел.

– Буууаааээээ!!!!! – сказал Петровский. Точнее, зрелищно блеванул под столбом, залив асфальт ошметками съеденного ужина.

Роскошного и дорогого ужина!

– Да твою же мать!!! – возмутился я. – Жрал бы «Доширак»!

Он не ответил – ожидал повторного фонтана, застыв в позе роденовского мыслителя. Но, кажется, пронесло. Он еще немного покашлял и пошмыгал носом, затем повернул ко мне свое бледное лицо.

– Помилосердствуйте, барин… наелся от пуза.

Стук каблучков затих. Девушка в светлом плаще остановилась в нескольких шагах от нас.