Край непуганых

Не поладил Михалыч со своим родным станком, на котором в лучшие годы мог вслепую работать, лишился двух пальцев на рабочей руке. Много крови потерял, пока медиков ждали, орал, катался по полу, поминая чью-то мать. Но привели в чувство в итоге, объяснив, что он еще легко отделался, потому что могло и по локоть оттяпать.

О разряде можно было забыть – куда ему без двух пальцев-то! К тому же, нарушил технику безопасности, бестолочь, подставил руководство, так что получай, брат, должность разнорабочего, а не нравится – проваливай.

Запил пуще прежнего Михалыч, на работе балду гонял, в домино резался. Скандалы в доме участились, Софья часто являлась на свою фабрику в слезах и побитая. Само собой, пошли месткомы, парткомы, из рук все валится. Лишилась она вскоре должности мастера, а вместе с ней и значительной части зарплаты. Михалыч же, в конце концов, вообще был уволен с волчьим билетом.

Думаете, за ум взялся? Ага! Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! С чистой совестью завалился на диван, обижаясь на несовершенство мира.

Одной Софье тянуть жилы стало невмоготу. Долго терпела она и побои, и унижения, и черную неблагодарность, пока однажды, поймав еще трезвого мужа, не предложила два варианта.

Первый – развестись. Второй – уехать в деревню к ее матери. Там большой дом, хозяйство, живность всяческая, воздух свежий, всегда можно работу найти…

Закончить она не успела. Михалыч «расчувствовался». Предложи ему Софья третий вариант, к фингалам в тот вечер прибавился бы перелом.

Когда это было? Десять лет назад? Двадцать? Бог его знает.

Сидел теперь Михалыч каждый теплый день на крыльце своего дома в этом чертовом городке, где все устроено так, чтобы он повесился от тоски и горечи за бесцельно прожитую жизнь, покуривал сигарету за сигаретой, ворчал на свою «выдру», завидовал тем, у кого все складывалось прекрасно (а таковых в Крае было большинство), пока все не изменилось…

Однажды в давно пустующем соседнем доме появился постоялец – крепкий, поджарый, седовласый мужчина.

Приехал с одной сумкой, жил практически отшельником-затворником. За активными занятиями замечен не был. Иногда уходил утром, где-то пропадал, но большую часть дня все же проводил у себя на заднем дворе, попивая пиво или чай, читал местные газеты и книги. Иногда жарил мясо, и запахи от его мангала сводили с ума. И ведь ни разу не пригласил по-соседски, сволочь!

А вскоре к самому Михалычу пришел странный человек в дорогом костюме и с кожаным кейсом.