Край непуганых

Где она, твоя «Лагуна»?

Вместо ответа Петровский постучал в стекло, отделявшее нас от водителя. Тот услужливо отодвинул створку окошка.

– Слушаю вас.

– Скажи, мусульманин… – Петровский икнул, а я вжался в кресло, ожидая гневной отповеди. Но седовласый таксист, к моему удивлению, не проявил никаких признаков дискомфорта. Даже улыбнулся. – Скажи мне, повелитель желтой колесницы, мы скоро приедем?

– Минут пять, – ответил таксист.

Умиротворенный политтехнолог откинулся на спинку кресла.

Приехали, действительно, совсем скоро.

Наш «форд» подкатил к самому крыльцу двухэтажного здания, сверкающего разноцветными огнями. Иллюминацию такого масштаба мне не доводилось встречать ни в одном провинциальном городке страны. Сразу вспомнилась советская школьная юность: тогда единственными очагами культуры в маленьких районных центрах и даже зажиточных деревнях были местные киноклубы и библиотеки, и веяло от них такой неизбывной тоской, что местная молодежь, разумеется, по достижении зрелого возраста старалась как можно скорее навострить лыжи в большой город.

Но в этом сказочном месте с современным досугом все было в порядке.

Таксист снова приоткрыл окошко, в ожидании уставился на Петровского. Тот, в свою очередь, обратил вопрошающий взор на меня. Разумеется, мне ничего не оставалось, как снова расчехлить свой бумажник, и я уже понял, что в ближайшее время мне придется делать это постоянно.

– Сколько там натикало?

– Пять.

Расплатившись, мы выгрузились из машины на площадку перед клубом.

Проветрившийся немного в пути Евгений Палыч выглядел чуть лучше, хотя по-прежнему не очень уверенно стоял на ногах. Мне пришлось его поддерживать.

– Мы выглядим с тобой так, будто отмечали золотую свадьбу, – сказал я, оглядываясь на толпу молодых людей, собравшихся в стороне от крыльца. Парни и девушки с любопытством косились в нашу сторону.

– Не переживай, – отозвался Женя. – Тут никого этим не удивишь.

– Толерантность?

– На марше. Я ж говорю, непуганый край… О!

Он неожиданно выпрямился, остановился в двух шагах от крыльца и даже отстранил мою руку.

Едва не упал.

– Чего ты?

– Меня осенило!

– Чем?

Он нагнулся к моему уху:

– Давай опрокинем этот чертов прекраснодушный город в тартарары! Давай погрузим его в пучину разврата! Я готов стать застрельщиком процесса! Я обкатаю на этих толерастах новейшие технологии, которые еще никто не использовал! Мы устроим им кузькину…

Я отстранился.