Оливье

И еще эти их немые вопросы с задранной к небу головой и полными слез глазами: «За что?! Я ведь ел в детстве манную кашу! Я перевел сто рублей на строительство часовни! Я читал Сартра в подлиннике, у меня богатый внутренний мир! За что?!!!»

Да ни за что! Просто ты мне не нравишься. И не туда ты смотришь! Я тебе не Морган Фримен, весь в белом приплясывающий под «MC Music Factory». Закрой варежку и сопли подбери, автобус отходит.

31 декабря, 17:10. Мрачный эльф

Водитель вошел через пассажирскую дверь.

Худой, сутулый, в легкой красной куртке и дурацкой шапочке с бомбоном на макушке. Будь она того же цвета, вполне сошел бы за эльфа, который отработал суточную смену на упаковке подарков и в гробу видал весь этот «Джингл-беллз».

Он обменялся парой слов с контролершей, хлопнул ее на прощание по попе и окинул салон долгим и внимательным взглядом. То ли считал пассажиров, то ли искал кого-то.

– Мы уже поедем? – громко поинтересовался толстяк с последнего ряда.

– В гости к богу не бывает опозданий, – ответил водитель. Голос у него был скрипучий, пугающий. – Все одиннадцать на месте? Мало вас сегодня.

– А когда ближайший туалет? – спросила дородная тетушка в шубе.

– Тут на вокзале, а следующий будет только через полтора часа. Если не рассчитали с напитками, остановка по просьбе пассажира – сто рублей.

– Это грабеж!

– Это судьба, – проскрипел водитель. – Еще пожелания?

Пассажиры решили, что мужика сейчас лучше не трогать.

Кажется, он не в духе. Оно и понятно – тридцать первое декабря, время семнадцать-десять, впереди четыре часа пути. Озвереешь тут.

Водитель постоял немного, вздохнул горестно, потом пролез на свое рабочее место и запустил двигатель.

– Вас приветствует транспортная компания «Последний путь», – проблеял кто-то в середине салона. – Температура воздуха за бортом плюс-минус двенадцать. Снег, метель. Скорость движения нашего лайнера – как получится.

В пути вам будут предложены курица, рыба, яйки и какаво с чаем. Если застрянем на перевале – всем кабзда. Пристегните ремни безопасности. С наступающим!

Народ прослушал напутственную речь в подавленном молчании. Когда автобус тронулся и поплыл прочь от посадочной платформы, кто-то из пассажиров звякнул сумкой, под завязку наполненной стеклотарой.

– Будет чем согреться, – подытожил толстяк с последнего ряда.

17:40.