Остров страха. Возрождение

Спустя 13 лет я написал продолжение истории, и на этот раз одной из главных тем стала тщетность эскапизма. Впрочем, вы наверняка найдете здесь что-то свое, и я не буду возражать.

Вы заметите также, что в обоих романах ни разу не упоминаются реальные названия Озера и Острова. Дело в том, что прямое указание на Увильды и прилегающие локации (поселков Речной Жемчуг и Подгорный не существует, но они как бы есть) может быть неоднозначно воспринято теми южноуральскими читателями, которые уверены, что в нашей жизни нет места волшебству и мистике.

Даже классические сказы Бажова не убеждают в обратном, и не в этом ли, помимо прочего, проявляется наша знаменитая «суровость»?

Как бы то ни было, давайте на время отвлечемся от забот мирских и дел суетных. Волшебство существует, и оно ближе, чем нам кажется. Достаточно лишь взглянуть на привычный мир «из любого другого окна».[1 - Bruce Hornsby & The Range, «Look Out Any Window». Считайте это основным саундтреком к дилогии «Остров страха».

]

Часть I. Пятьдесят

«Чудов дом»

Глава 1. Презентация

Любая история начинается с яркого центрального образа. У тебя еще нет в голове деталей, и персонажи существуют лишь в виде набросков, но центральный образ – есть. И он разъедает твой мозг, орет тебе прямо в ухо, как морда с картины Мунка «Крик», требуя вставить его в рамку. Если орет достаточно долго, ты принимаешься за работу, но случается и так, что образ выветривается быстрее, чем аромат поддельных французских духов.

Некоторые коллеги-писатели со мной не согласятся. Я знаю по крайней мере двоих. Это мои старые друзья, братья-близнецы Федя и Савва Боровские, которые за кружкой доброго темного пива под сухарики не преминут напомнить об ущербности моего метода написания историй: «Макс, интуиция – девка капризная и непредсказуемая, – с важным видом изрекал Федя, лидер дуэта, серьезный и основательный.

 – Сегодня она вся твоя, а завтра „голова болит“ или вообще „месячные“. Доверишься такой – скиснешь. Бери пример с нас».

Эти двое, как и некоторые другие, с которыми я предпочитаю не общаться, избегая встреч даже на случайных светских приемах, придерживались иной технологии сочинительства. Они всегда следовали четко выстроенному плану, над которым корпели едва ли не дольше, чем над собственно текстом.