Томка, дочь детектива

Звонил мой «личный банкир» (так я называл школьного товарища, служившего в коммерческом банке в отделе кредитов и у которого я неоднократно и весьма удачно одалживался). Краем уха я услышал, как Кормухин попросил рассказать ему про счастливую монетку. Томка что-то заверещала в ответ.

Кормухин покидал офис уже без меня. Разговор с банкиром занял много времени – что-то не срасталось с моими платежами за недавно взятый кредит. Я видел лишь, как Виктор, уходя, сдержанно кивнул мне.

В этом кивке я прочел надежду на то, что его просьба останется между нами.

После ухода клиента я больше получаса крутился в своем кресле в кабинете и размышлял. Томка сидела на кушетке перед телевизором в углу, смотрела детский канал. Одна из немногих вещей, способных отвлечь ее от меня, это проклятый телевизор с детским каналом.

Я понял, что ничего не понял. Жизнь моя странным образом сделала кружок по стадиону и вернулась к некой исходной точке.

Если когда-то моя жена и казалась мне странным существом, то не более, чем все остальные женщины, пронесшиеся в жизни подобно кометам – ослепили, не обогрев, но оставив след. Теперь же я думал о ней в несколько ином ключе. Я снова должен был пережевывать ту же самую мысленную жвачку, которую, казалось, давно выплюнул.

– Том, – позвал я дочку.

– Да, пап? – Она даже не оторвалась от телевизора.

– По маме скучаешь?

Тамара не ответила. Смотрела на экран, где некий дядя Стив с кретинским выражением лица спрашивал у маленьких зрителей, где спряталась собака Булька.

– Том…

Она пожала плечиками, наигранно вздохнула.

– Пап, я тебе лучше вот что скажу. – Она обернулась. – Поехали в «Макдонлиц»!

– Ты уже проголодалась? Мы же только что из дома.

– Ну и что! Гамбургер помогает думать.

– А тебе надо думать?

Она цокнула языком.

– Какой ты балда! Тебе надо думать, неужели не понятно!

– Ты как с отцом разговариваешь!

– Ой, да ладно, все равно ты меня любишь.

С этим я точно не мог спорить.

– Ладно, Кукрыникса, выключай телевизор и пойдем, перекусим гамбургером.

– И картошкой! Она помогает не думать!

Я рассмеялся. Пожалуй, я все время забываю, что моей козявке только шесть.

И мы поехали.