Томка и рассвет мертвецов

Я мысленно все это представил…

…Он стоит там, в прихожей. В нескольких шагах от комнаты, где спит (пытается спать) несчастная одинокая женщина. Его тень мелькнула лишь на долю секунды, но Нина Ивановна ее заметила боковым зрением. Дыхание ее перехватывает. Она смотрит в потолок, ждет продолжения.

Человек (призрак?) не двигается. Стоит, словно палка, с руками по швам. Лишь мерно покачивается. Слышит ли она его дыхание? Нет. Кажется, нет. Но она не может ручаться. После этих таблеток, волнений, потрясений и бессонных ночей она ни в чем не может ручаться.

Даже в том, что она сейчас не спит глубоким сном, наглотавшись транквилизаторов, и все это ей не снится.

Наконец, после нескольких томительных минут тишины и ожидания она вздрагивает от звука включившегося холодильника. Вполне обыденный домашний звук, свидетельствующий о том, что мир находится на своем прежнем месте. Нина Ивановна натягивает одеяло до подбородка, но не решается ни нырнуть под него с головой, ни закрыть глаза.

Лежит и смотрит на мелькающие на потолке блики от автомобильных фар. Холодильник гудит.

Вскоре она приходит к выводу, что у нее разыгралась фантазия. Пашка был ей как родной. Видит Бог, она любила его, холила и лелеяла не меньше, чем своего собственного ребенка, и насмешница (да что там насмешница – сука законченная!) судьба отняла и этот последний островок счастья. Нет никакой в жизни справедливости! Зачем Господь посылает ей все эти испытания? Что он хочет узнать и понять? Насколько она сильна? Ну, она еще жива и в своем уме, значит, можно взвалить на ее плечи еще что-нибудь?

Она начинает плакать.

Слезы стекают из уголков глаз по вискам двумя широкими ручьями. Одеяло закрывает половину лица, и она позволяет себе разразиться проклятиями в адрес Вселенной. Все равно ее никто не услышит.

Но вдруг она снова затихает. Скрип половиц в прихожей. Звон металла… ключей? Или монет в кармане? Или это галлюцинация, черт побери?!

– Паша? – робко зовет она.

Но ответом служит тишина…

– Когда я проснулась утром, – продолжила рассказ Нина Ивановна, прикрывая лицо рукой, – у меня все одеяло было мокрое.

Я плакала даже во сне. Впервые в жизни я заливалась слезами, даже не осознавая этого.

Она подняла голову.

– Соня, я просто не знаю, что думать… Антон?

Я ничего не ответил. Я размышлял.

Мистическую сторону дела я не отметал ни в коем случае. Всякое бывает в этой жизни и во всех ее параллельных проявлениях.