Томка. Тополиная, 13

Если вместо побед поводом для загулов были поражения, то Екатерине могло достаться и на орехи: по старой русской традиции, о которой упоминал в гараже Петр Аркадьевич, Пашенька отказывался нести моральную ответственность за собственные провалы, предпочитая отыгрываться на других. Синяки и ссадины в «критические дни» мужа частенько появлялись на Екатеринином лице.

Она терпела несколько месяцев, уповая на помощь Господа и участкового милиционера, но в конце концов собрала вещи и умотала, оставив на столе записку, в которой известила своего непутевого о скоропостижном отъезде в деревню к двоюродной сестре.

«И оставь себе всё, поганец, черт с тобой!». Взбешенный Пашенька поймал ее на автовокзале, там же в зале ожидания устроил форменный разнос, едва не засветив в глаз, забрал чемодан и, схватив за локоть, поволок в машину. Первая попытка бегства не удалась.

Весь общественный актив двора, знакомый с ситуацией, рано или поздно ожидал взрыва. Те сознательные граждане, считавшие своим долгом вмешаться, понимали, что лишь вредят.

Сабитов угрожал расправой всякому, кто сунет свой сопливый нос в чужие дела, и однажды расправу действительно едва не учинил: убеленный сединами Владимир Петрович как-то раз остановил Пашеньку на парковке во дворе, когда тот выходил из машины.

– Слушай, мальчик, – сказал он, стараясь говорить негромко, но твердо, – ты не прав.

– Вы о чем?

– Я о твоей жене. Ты приличный молодой человек, но ведешь себя, извини, как…

Пашенька выдернул руку из цепких стариковских объятий.

– Петрович, ты вроде тоже приличный мужик, и я тебя иногда невыносимо уважаю, но занимался бы ты своими семейными делами.

Владимир Петрович отказывался сдаваться без боя.

– Паша, ты редкая сука, понимаешь? Как ты только такую должность в такой солидной фирме занял! Твой начальник-то хоть знает?

– Он еще большая сука, чем я, – вроде бы дружелюбно усмехнулся Павел, но через секунду переменился в лице. – Слушай меня, старый хрыч, и остальным сочувствующим передай: утритесь и отвалите.

У нас с Катей все в порядке, а если что-то не в порядке, мы сами разберемся. Ферштейн?

Он схватил Владимира Петровича за ворот рубашки, притянул к себе.

– Вы начинаете меня доставать, соседи…

Это случилось в конце июля. После того разговора Екатерина Сабитова появилась во дворе в огромных солнечных очках.

В августе несчастная женщина почти не появлялась на людях.