Жесть. Читать до конца. Десктоп-детектив

15 марта 2018 года Анна Кричевская была обнаружена мертвой в съемной квартире на улице Володарского…

«Караван-74»

Главред Собакин. Женя, с тебя большой материал на главную страницу! Глинкин, поищи Анины фотографии получше, скинешь мне, я выберу. Два часа вам на все, а пока пусть «молния» повисит.

Глинкин. Хорошо, сделаю.

Кравец. Игорь Викторович, почему я? Мы мало общались, я ее плохо знала. Может, кто-нибудь из ее отдела?

Главред Собакин. Женя, кто у нас колумнист?! Ребята давно в поле, Селиванова у следаков дежурит, свежую инфу ждет, Бекишев в командировке.

Кого ты мне предлагаешь напрячь?

Кравец. А что мне писать-то?

Главред Собакин. Налей воды побольше. Что-нибудь о молодости, о преданности общему делу… Мне тебя учить? Все, по коням!

Кравец + Глинкин

Кравец. Песец, у него вместо сердца пламенный мотор?

Глинкин. Фляга с «Хеннеси» у него в нагрудном кармане. Наверняка уже кривой.

Кравец. А свою лучшую сотрудницу не оплакивает?

Глинкин. Потому и кривой, что оплакивает.

Никогда эмоции не покажет, лучше нажрется как свин. Ты у нас еще относительно новенькая, не привыкла. Когда в прошлом году Бекишева поломали, он ему в больницу апельсины таскал, а Селиванову однажды до ночи из ментовки вытаскивал, когда у нее с Зюзиком камеру отобрали и на пятнадцать суток хотели упечь. Он у нас такой вот странный, не обращай внимания. Аньку он, наверно, любил, на особом счету держал, но плакать публично не будет.

Кравец. А ты?

Глинкин. Что – я?

Кравец.

Ты любил?

Глинкин. Ее все любили… Ее нельзя было не любить. Разве нет?

Кравец. Ясно…

Глинкин. Что тебе ясно? У меня руки до сих пор трясутся, в папках запутался… Короче, не гони пургу, давай работать.

Кравец. Слав, ты не подумай ничего такого, я действительно просто очень плохо ее знала. Все вокруг – «о, Крич, Крич!» – но она какая-то недоступная была, нос задирала. В Новый год, когда в пресс-центре собирались редакцией, помнишь… подсела к ней с бокалом, хотела поболтать, так она губы надула, отвечала односложно, как будто вообще не слышала, а потом так посмотрела на меня поверх очков, типа «ты чего тут?! Знаешь, как она меня тогда назвала? «Слезоточивая».

Глинкин. Да, я слышал эту твою кликуху в ее исполнении. Метко сказано.

Кравец. Блин, так стыдно было, капец, будто я к ней натряхивалась. В общем, наверно, я просто не прочувствовала еще ничего… Точнее, прочувствовала, когда в квартире у нее побывала, но это уже совсем не то.