Книга Иоши

Просто не мог жить счастливей их, у них было кое-что более ценное – семья, полноценная, может, не во всем нормальная, но семья. Я лишь ошибка двух взрослых людей. Помеха для нормальной жизни. Возможно, отец сделал правильно: он выбрал свою жизнь, а не мою. Тогда что я для матери? Тоже преграда для счастья? Ведь она ради меня вечно искала себе мужа, отца для меня. Может, не будь меня, она наконец-то бы смогла пожить для себя? Я был готов прыгнуть под первую проезжавшую мимо машину, но улицы как на зло были пусты. Видимо, весь мир был против меня, если не позволял прекратиться боль.

Ноги сами вывели на тропинку к нашей опушки у реки. Легкий ветерок хорошо охлаждал и приводил в чувства. Меня так и тянуло окунуться. Остановило лишь присутствие на мостике незнакомого сгорбленного силуэта, который водил ногой по воде. Он не видел меня, а я не знал, стоило ли приближаться. Пару минут назад я искал, как заглушить боль, но при виде незнакомца испугался того, что он может со мной сделать. Мать с детства учила не разговаривать с незнакомцами, но при мысли об этом я только сильней загорелся желанием завести заговор, ведь всю жизнь слушался ее, а в итоге получил ножом в спину.

– Эй! – крикнул я силуэту и не спеша направился в его сторону, ожидая, когда он обратит на меня внимание. – Какого черта ты тут забыл? Пшел вон отсюда!

Незнакомец повернулся в мою сторону, и у меня все отлегло. Это был Кулак.

– А ты тут что забыл?! – воскликнул он.

– Гуляю. Хотел побыть один.

– Та же фигня.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, после чего я сел рядом с ним на мостике. Было приятно сидеть над водой. Это перебило любое желание окунуться в нее, хватало легкого прохладного ветерка.

– Поздно ты выполз, – сказал Дрон. – Ты уже к этому времени домой спешишь. Мать опять переживать начнет.

– В пизду ее, – прошептал я, но этого хватило, чтобы Кулак повернулся в мою сторону с вытаращенными глазами. Он ни разу до этого не слышал, чтобы я так говорил о матери.

– Я-я-ясно, – протянул он.

– Сам-то чего сидишь здесь? Дома же веселье.

– Да-а, отец снова нажрался… – Он замер на некоторое время, его движения ногой из обычного качания перешли в вырисовывание кругов на воде, зигзагов и восьмерок. – Ненавижу, когда он такой. Это мерзко… противно. Не понимаю, нахрена себя доводить до такого состояния? Я тогда с вами выпил у костра… такая мерзость. Какое в этом удовольствие? Ни мне, ни матери от этого никакой радости.