Битвы магов – II. Книга Тьмы

– А теперь последняя игра, милый, – упырица снова с силой схватила меня за горло и прижала к полу, – и ставка в ней очень высока – твоя жизнь. Игра называется «охотник или жертва». Правила игры крайне просты. Ты должен разделить со мной ужин! У тебя даже есть выбор – разделить его в качестве едока, или в качестве второго блюда, на закуску после той девочки. Все просто – ты должен помочь мне приготовить человеческого ребенка и отведать потом несколько аппетитных кусочков ее плоти, или же – будешь жариться на соседнем с ней вертеле.

Как видишь, ничего сложного. Ни девчонку, ни своих товарищей, которых сейчас поедает моя свита, тебе уже не спасти. Но, ты можешь спасти самого себя. И вкусить запретный плод древа познания добра и зла, открыть для себя вкус человеческого мяса. Каннибализм это немного сакрально, это голос древности, в этом есть что-то таинственное, могучее и… кх…

С шеи упырици вылезло острие меча, и ее горячая кровь хлынула мне прямо в рот, прежде чем Филин стащил ее с меня.

– Как… кххх… не вовремя, – прохрипела упырица, – всех сожру, я вас всех сожру!

– Падаль! – тихо произнес Филин и разрубил ее пополам.

Упырица в последний раз посмотрела на меня:

– А ты… ты своими руками впустишь Господина в наш мир… такая честь… я… даже завидую… – и огонь жизни на всегда угас в ее глазах.

Последнее что она увидела, это мою хищную улыбку и как я проглотил ее мерзкую кровь. Все-таки я тебя сожрал, а не ты меня!

В коридоре послышался топот.

Два младших следователя, запыхавшиеся, испачканные кровью и немного помятые, ворвались в комнату.

– Закончили так быстро, как смогли, – отрапортовал Рыбак.

– Враг оказался намного сильнее, чем мы могли предположить, – добавил Ворон.

– Но вы хоть справились? – поинтересовался Филин. – Никого не упустили?

– Да от нас разве сбежишь, – улыбнулся Рыбак, – зачистили всех тварей.

– А эта? – Ворон кивнул на мертвую упырицу.

– А эту можно записать студенту, – улыбнулся Филин.

 – Отвлек ее, задержал, мастерски тянул время еще и пытался сражаться с этой опасной тварью. Если бы она не отвлеклась на него, пришлось бы мне здорово с ней попотеть.

– Хорошее начало, пацан, – улыбнулся мне Рыбак, – он подошел ближе и помог мне встать, а когда увидел кровь на моих губах и подбородке, тихо добавил, – вкус у них мерзкий. Но мы живы лишь по тому, что мы еще опаснее, чем эти твари.