Удачная работа

Переодевшись и повторив все параграфы растяжечной и разминочной науки вместе с мальчишками в разноцветных кимоно, я прошел ката. Потом поработал бокеном. Затем спарринг с сэнсэем в макиварах. После взаимных поклонов, потирая синяки на ребрах, отправился под ледяной душ. После бассейна – яростная парилка на пять минут, и снова душ, теперь уже теплый. Поболтав напоследок с Андреем о тонкостях угла поворота кулака при ударах по корпусу, я покинул спортзал. Первая часть обширной вечерней программы развлечений позади.

Заехал к маме, которая, как всегда, отсутствовала дома, оставил у автоконсьержа копию завещания и поехал к дочери. Девочке недавно исполнилось тринадцать, и она, как гордый тинейджер, осуществила свое, закрепленное законодательством, право на отдельное проживание. Естественно, поселился ребенок в молодежном районе Бутово – эдаком урбанизированном Казантипе. Впрочем, до восемнадцати лет у родителей остаются ключи от ее жилья и право проверок. Я, правда, не делал этого ни разу, но подозреваю, что жена уже производила внезапный налет.

Дочь мою зовут Арина. Спортсменка, умница и отличница. Чудо, а не ребенок, если не попадаться под ее тяжелую руку.

Дочь поила меня чаем, и мы весело болтали. Разговор шел о ее любви к новомодной группе «Белые татки», которую я почему-то постоянно называл «Белые тапки». Естественно, все это происходило под звучание модного хита величайшей группы последнего тысячелетия. Особенно меня поразили такие строки:

Девочка Карина

С города Твери, на…

Любит Вову Лютова

С Северного Бутова.

Арина просвещала меня, что «татки» – это татуировки на определенных, чаще всего интимных, местах. Но я упорствовал в заблуждении. «Белые тапки», и все тут! Наконец девочка рассердилась и, стукнув папу, ушла делать уроки.

Допив чай, я прокрался в комнату для занятий. Когда жена потом спросит, интересуется ли отец жизнью своей дочери, я со спокойной совестью возмущенно воскликну: «А как же!»

Ученица корпела над домашним заданием по русскому языку.

– Бедные дети, – тихонько прошептал я и на цыпочках пошел к двери.

Вслед полетела подушка. Пришлось вернуться и совершить ритуал целования в щеку. После чего отец был прощен и чмокнут в ответ.

– Ну ладно уж, отпускаю. Беги по своим важным папским делам, – заявил нахальный ребенок, ну я и убежал.