Твари Распада

На краю сознания у меня мелькнуло ощущение, что в стороне моста творится что-то неладное, но до фокуса внимания это впечатление не дотянулось. Мы прошли утренний маршрут наоборот, только свернули не к палатке Василия, а к мосту.

Когда нас от заветного журнала отделяло всего метров сто, я услышал громкий окрик. Настолько громкий, что барабанные перепонки в ушах сжались, а потом захлопали как парус. Это был майор Коненков.

– Извините за беспокойство. Вы сказали, что поможете выстроить отношения с людьми из лагеря – уже можно приступать, – бодро сказал он – офицеры приняли решение, сейчас оно будет приводиться к исполнению.

Надо, чтобы вы донесли информацию до людей как можно доступнее. Времени не много, так что прошу за мной.

Я остолбенело смотрел не его широкое, твёрдое, но довольно доброе лицо. Не смотря на командирский зычный голос и грубоватые манеры, этот человек излучал доброту. При этом каким-то образом я ощущал за его плечами большой груз тяжёлой службы, это был настоящий командир, про которых солдаты говорят «он мне как отец».

Перед ним я испытывал смущение: моя неспособность разговаривать с широкой аудиторией вскроется, как только я возьму микрофон.

– Да, пойдёмте, – сказал я как можно более непринуждённо.

Жанна смотрела на меня широкими глазами. Я не счёл нужным оправдываться перед ней – только махнул рукой, чтобы она пошла, проверила журнал самостоятельно.

Он стал подробно описывать основные детали принятого плана эвакуации, если перемещение разорённых людей без крова и еды можно назвать эвакуацией.

На каких-то местах он нарочно делал акценты, чтобы я уяснил важные детали получше. У меня всегда были проблемы с короткой памятью, как у большинства людей, не задействованных в практических задачах, так что большую часть сказанного я упускал. Коненков подробно втолковывал мне детали маршрута, предполагаемые крупные города на пути, предполагаемую диспозицию военных частей, если те ещё сохранились. Не знаю, зачем это было нужно. Может быть майор думал, что я облеку эти сухие факты в литературную форму?

Главное, что я тогда запомнил, что все дороги поначалу должны вести к Ярославлю. Это было что-то вроде перевалочного пункта на нашей дороге скорби.

Как бы невзначай он намекнул, что в своей речи я должен дать людям понять, что у них в лагере есть командование, которое неплохо бы слушаться, иначе все умрут.