Аурум

И это было хорошо заметно даже по месту проведения. «Труба» изначально была «Большим Залом Колониального Совета», но после того, как Колония превратилась в самостоятельное системно-территориальное объединение, Зал определили под общие нужды. И сейчас внутри трехсотметрового цилиндра гудела толпа поддатых вояк и выпивших воячек, бухих солдафонов и пьянющих офицерок, на всех рычащих идиотов и всем дающих невменяшек. И дикий вой этой толпы громогласно вылетал на улицу при каждом открытии дверей.

Впереди шли Марк и Никита, Лео шел следом.

Марк часто оглядывался и Лео это насторожило.

– Ждешь кого?

– Да, Дятел должен был прийти. Но что-то я его не вижу.

Было заметно что эту отговорку Марк придумал на ходу. Но Лео решил что лучше будет подыграть. Мало-ли что.

– Захочет – придет. – Ник опять вставил свои пять копеек.

Они предъявили охране удостоверения и прошли сквозь арку во двор перед входом. По краям двора кругом стояли клумбы и каменные скамейки.

За рядом лавок и клумб шел ряд статуй, кустов и декоративных деревьев. Там вовсю суетились девчонки: укорачивали юбки и вообще превращали парадную форму воина СПО в наряд охотницы за мужским вниманием. Получалось у них нечто потрясающее.

Лео не сильно их рассматривал, но ему бросилась в глаза картина, происходящая чуть дальше. На первой лавочке от входа сидели две девушки. Первая рыдала навзрыд и была близка к истерике.

– Ну вот, как есть, так и есть. Ничего с этим не поделаешь.

Плачущая ответила, захлебываясь слезами:

– Но ведь… Я не такая. Я… Я… Я не могу… Не могу так!

– А ты, дурочка, думала, что ты тут родину защищаешь?

Не обращая внимания на мокрую сцену, Марк вырвался вперед и, развернувшись, шел лицом к друзьям.

– У меня официальное заявление! В этом году на этот праздник выделили на 47 процентов больше бюджета.

– Пей поменьше – вырубишься попозже, – ответил Ник.

– В двое больше красных маркеров в коктейлях, – поддержал Лео.

– Нет, друзья! – Марк уперся спиной во входную дверь. – Это значит, что этот вечер вы не забудете никогда!

Он повернулся и распахнул настежь двухстворчатую дверь клуба.

В глаза ударил свет, в уши ворвалась музыка. Огромный зал, сотрясающийся от ритмичной музыки и танца сотен людей.