По стечению обстоятельств

– Господи! – воскликнула она, и принялась осторожно его объезжать по обочине.

Как только мужчина оказался сзади, Маланья тут же надавила на газ, в первый момент ничего так не желая, как скрыться. Однако во- второй, одумалась, пристыдив себя.

– Что ж я делаю? Ведь он шевелился! Трусость проклятая! Его наверняка сбила та «БМВушка». Не зря же она обогнала меня на такой скорости! Водитель явно пытался скрыться с места преступления. Конечно! Ведь я только что сама проезжала это место, и дорога при этом, была абсолютно пустой! Господи! А я то? Человека, можно сказать, на моих глазах сбила машина, а я струсила и удрала, не оказав ему помощи!

Развернувшись, она поехала назад.

Мужчина лежал все в той же позе, ничком.

Маланья притормозила, не доезжая до него, вышла, и, на всякий случай, оставила открытой дверцу машины.

«Мало ли что»! – подумала она из осторожности, и пошла к мужчине.

Приблизившись, Маланья увидела, что мужчина хорошо одет! На нем была дорогая рубашка. Маланья сходу уловила неповторимый, характерный по стилю, знакомый ей карденский признак, да и брюки его были явно недешевы! Маланья работала в международном центре торговли, и уж чего, чего, а отличительных признаков хорошей одежды она там насмотрелась вдоволь! Лица мужчины она не видела, но его черные волосы были чистые и ухоженные!

Словом, на дороге лежал не какой-нибудь пьяный бомж, а приличный мужчина, хотя, по части приличий судить, таким образом, вовсе не стоило бы!

Маланья нерешительно, с опаской наклонилась к нему.

Мужчина тихо стонал.

«Значит, он в сознании»! – определила Маланья.

– Эй! – позвала она незнакомца и несмело прикоснулась рукой к его плечу.

Мужчина пошевелился, пытаясь перевернуться, но у него ничего не получалось.

Маланья окинула его взглядом. Крови нигде не было.

– Эй! – снова позвала она его.

Мужчина со стоном повернул голову на ее зов, и Маланья увидела его лицо. Это был молодой мужчина, примерно тридцати пяти, тридцати восьми лет. Так, по крайней мере, ей показалось.

Лицо его искажала гримаса, а голубые глаза, смотрящие на нее с мольбой, были неясными, окутанными какой-то замутненной пеленой.

– Мадам! Помогите мне! – сказал он по – французски. – Пожалуйста! – и снова умолк, прикрыв глаза, словно взял тайм-аут перед следующей фразой.

Маланья удивленно на него взглянула. Она знала французский, испанский и английский языки, и потому прекрасно поняла его просьбу.

– Месье, Вы француз? – спросила она его.

– Да.