Живые Боги

Через несколько минут послышался тихий скрип, и тяжелые, окованные медью створки поползли в стороны. Зайдя во двор, Габриэль поднялся на стену и сел рядом с солдатом.

– Ну здорово, Мэйс, – обратился он к стражнику.

– Здравствуй, полуночник… Ты как?

– Живой пока что, – улыбнулся Габриэль, – а ты?

– Плохо, – покачал головой стражник, – ничего не меняется, а это хуже всего. Чертов дракон!

Мэйс был одним из паладинов, отправившихся в тот памятный рейд к озеру Фира.

Именно он тогда сломал себе руку. Храмовые лекари не смогли правильно составить кости, и бедняга Мэйс до сих пор не мог удержать больной рукой щит. Так и сидел на стене стражником.

– Рука? – спросил Габриэль.

– Да… Знаешь, иногда мне кажется, что становится лучше, а иногда я ее вообще не чувствую. Настоятель показал мне кое-какие упражнения, но пока без результатов. Будешь вино?

– А то! – обрадовался Габриэль, чья голова все еще оставалась тяжелой.

Приняв из рук стражника бутылку, воин начал жадно пить.

– Ну-ну! – встревожился Мэйс, – ты эдак все выхлебаешь! А мне тут всю ночь еще сидеть!

– Ах ты, пьяница! – криво усмехнулся Габриэль, – экономишь на братьях-паладинах?

– Знаешь, мой друг… – опять погрустнел стражник, – когда становишься старой развалиной, не способной удержать оружие, остается только вино и воспоминания.

Ну, или семья, которой у меня нет.

– Это не причина зажимать такую дрянь, – Габриэль поморщился – он ненавидел, когда кто-то жаловался, – завтра, если хочешь, принесу тебе ящик этого пойла.

– Опа! Смотри, никто тебя за язык не тянул! – вскинул палец Мэйс, и засмеялся, довольный собой.

– Скажи, – спросил Габриэль, вновь прикладываясь к бутылке и передавая стражнику, – а какого черта ты пьешь на службе?

– В смысле? – Мэйс поднял на паладина удивленные глаза.

– В самом прямом смысле, – Габриэль сплюнул на грубый камень стены, – настоятель доверяет вам: тебе и остальным стражникам. А вы вместо того чтобы охранять, дрыхните в пьяном угаре. Что если на храм нападут?

– Да кто же нападет-то? – Мэйс настороженно посмотрел на истребителя. Его всегда пугали перепады настроения Габриэля.

– Диверсия, мятеж, происки Безымянных.