Живые Боги

И зачем ты его терпишь?

– Терплю? – Танриэль посмотрел на княжну, будто увидел ее первый раз, – что значит терплю? Он же мой брат!

– И что? Хочешь сказать ты обязан?

– Дело не в том, обязан я или нет! – горячо произнес Тан, – он же мой брат, он моя семья!

– Танриэль, – девушка ласково отбросила светлую прядь с его лба, – ты не обязан терпеть все его выходки. Даже несмотря на то, что он твой брат. Скажу тебе честно: хуже него я людей не встречала.

– Ты его не знаешь. Совсем не знаешь, – Танриэль покачал головой.

– Да? – Лиора скептически посмотрела на юношу, – в любом случае у меня есть глаза и уши. Но ты можешь попробовать разубедить меня.

– Знаешь, ты, наверное, уже все для себя решила, – Тан вздохнул, – но, как бы то ни было, я очень давно хотел об этом поговорить, хоть с кем-то.

– Тогда поговори со мной, – мягко произнесла девушка, целуя его в щеку.

– Мы жили в деревне, – помолчав мгновение, начал Тан, – я был совсем маленький, Гебу было тогда лет четырнадцать… Не важно. На деревню напали.

Какие-то разбойники, их вроде полно было в то время в Аране. Был бой, деревня наполовину сгорела, но налет отбили. Многие тогда пали от рук бандитов, в том числе и наши родители.

Танриэль замолчал на пару секунд, затем, вздохнув, продолжил:

– Но, если честно, я почти не помню ничего из тех дней. Помню лишь долгую дорогу, молчаливого брата и тетку – сестру матери, которая приютила нас. Габриэль начал работать, чтобы прокормить меня и себя. Более того, он платил нашей тетке что-то вроде арендной платы за жилье, хотя она и отказывалась.

Тетя много времени проводила со мной, рассказывала разные истории, сказки. А иногда, по вечерам, когда я должен был уже спать, а Габриэля все еще не было, я слышал, как тетя разговаривала с мужем. «Бедные мальчики, – как-то раз сказала она, – что теперь с ними будет?» «Ничего, – ответил ей дядя, – Габриэль сильный парень, он сможет помочь и брату и себе». «Как он изменился, ты заметил? Раньше был такой улыбчивый, разговорчивый». «Да ты его видишь-то от силы минут пятнадцать в день, – ответил тогда дядя, смеясь, – когда ж тебе его знать?». Понимаешь, о чем я говорю, Лиора? Он не всегда был таким. Но тот эпизод, с разбойниками…

– Продолжай, – Лиора внимательно смотрела на Тана.

– Тогда-то он и стал слышать эти голоса, – вновь вздохнул Тан, – тогда что-то в нем надломилось. Он становился все молчаливее, угрюмее. Появились резкие и беспричинные вспышки гнева, он часто говорил сам с собой.