Идеальный план

Туфли, шапочка с перчатками и автомобильные номера отправились в горящее нутро. Дешёвая обивка из горючего пластика плавилась быстрее, чем костромской сыр. Пламя на приборной панели затерялось в чёрном дыму. Удушливая гарь кружила голову. Удостоверившись, что салон выгорит дотла, Уборщик ускоренным шагом отправился в путь с рюкзаком за спиной. Не хотел пропитаться чадом. К тому же поднимающийся над лесом дым мог привлечь зрителей.

До ближайшей автобусной станции шесть километров по пересечённой местности. Две пересадки, и он на бесплатной парковке торгового центра, расположенного в часе езды от посёлка, где он жил.

Именно на ней он оставил ночью свой автомобиль.

Мысли о говяжьем рагу прибавляли бодрости, отодвигая сонливость. Поддастся усталости, когда проглотит Надину стряпню. Потом как следует отоспится, оставив прежде на бёдрах жены синяки. Без них не обходился ни один половой акт. А вечером, пожалуй, устроит воображаемое сафари по пустынной зоне модельной железной дороги. Следующее дело он возьмёт не раньше чем через пару месяцев.

Глава 3. «Троер-Индастриз»

Станислав Троер сложил за спиной руки в сердитом молчании, разглядывая за окном фрезу, отправляющую измельчённый асфальт в кузов самосвала. Дорожные рабочие лениво опирались на черенки лопат, смоля сигареты, невзирая на жару, приводящую этот самый асфальт в негодность не хуже стальных резцов гусеничной машины. Подчас он завидовал их ничтожному существованию, заполненному мелкими проблемами, большинство из которых разрешалось простым вливанием денег.

Хроническое отсутствие капитала растягивало сложности на годы, окончательно засасывая в трясину нищеты и несчастий к середине одноцветной жизни.

В располневших жёнах, замороженных полуфабрикатах и дешёвом жилье крылось своё кисло-сладкое очарование. Станислав был не прочь пожить денёк среди низких потолков, газовых колонок да вдавленных диванов, чтобы вернуть вкус к окружавшей его роскоши – приевшейся как перловая каша за два года службы в армии.

В свои пятьдесят он хотел смотреть на вещи голодными глазами, как смотрел в двадцать, подспудно ища вызовы там, где их отродясь не водилось. Глупец назвал бы его конфликтным человеком. Трус – одним из самых напористых сукиных сынов нашего несовершенного мира. Умный – наложил бы в штаны от одного запаха любимой туалетной воды Станислава. Штука в том, что все они будут правы. Даже те, кого случайно заносило к нему в сети, испытывали в общении с ним невольное почтение.