Смотритель маяка

До пяти часов все свободны!

Артём выдохнул с облегчением. Осталось отснять кадры с других ракурсов, которые монтажёр с режиссёром впоследствии совместят в одну сцену на волшебном монтажном столе. И получить в конце изнурительной смены неплохие деньги из рук одного из помощников режиссёра.

Вика встала с кровати, разминая плечи. Роберт Канцевич, завоевавший популярность фильмами категории «трэш», положил руки на её шею, мягко массируя безупречную кожу подушечками пальцев.

– Когда обрюзгший от дешёвого пойла обыватель дежурно заявит, что труд актёра переоценён, напомните ему о бессонных ночах, бесчисленных страницах текста, неурочном рабочем дне, репетициях и сотнях до тошноты однообразных дублей.

Ему вы ничего не докажете, зато не потеряете веру в себя. Вы не обделены способностями, радость моя. Напомните, как ваше имя?

Вика деликатно отодвинулась. Взгляд режиссёра скитался по сочным неровностям пластичного тела. Никому из съёмочной группы не было до его заигрываний дела. И только Артём не мог оторваться от кокетливой сценки.

– Меня зовут Виктория. Спасибо за массаж, с моей шеей уже всё в порядке. Могу я идти обедать?

– Конечно, дитя моё. Накиньте на себя халат. Еда имеет свойство пачкать одежду.

Когда Вика ушла, он осмотрел Артёма, топтавшегося в декорации, сверху донизу, хотя был ниже его на голову.

– Больше экспрессии, юноша, – произнёс он. – В вас что-то есть, осталось это что-то найти и облагородить. Вам выпала удача работать с отличной командой. Учитесь у них профессии.

И неважно, будет это осветитель или разносчик обедов. Каждый создаёт магию кино на своём уровне. Кстати, о них. Мариночка, мои профитроли с сыром уже привезли?

Он прошёл мимо Артёма, словно тот был бесполезным реквизитом.

Сорокаминутный перерыв давал возможность перевести дух и собраться с мыслями. Артём встал в очередь за горячим обедом. Массовку кормили отдельно от съёмочной группы. В одноразовых контейнерах плескался жидкий суп с вермишелью. Артём взял несколько кусков хлеба и нашёл свободное место за столом, заваленным коробками с рациями.

Не очень-то он любил шумные компании. Короткая роль давалась ему с напряжением всех внутренних и внешних сил. За едой он хотел отдохнуть, а заодно промотать в голове следующие кадры. Попытка режиссёра унизить его словами с треском провалилась. На этом этапе нарождавшейся карьеры он был готов терпеть любые унижения ради съёмок.

Мертвецы под номерами один и два посмеивались над чем-то.