Смотритель маяка

Максимум, чем он при этом рискует – вызванная кошмаром тахикардия. Так ведь?

Автомобильная авария активизировала нечто, с чем он раньше не сталкивался. Даже не подозревал, что внутри него находится портал в иррациональную, ни на что не похожую субстанцию. МРТ не выявило в мозгу опухолей и патологий. Головокружения и бессонница – верные спутники сотрясения мозга – исчезли довольно быстро после происшествия. И только один и тот же образ железнодорожной платформы без конца напоминал о себе.

В последнее время «видения» участились.

Стоило ему намеренно пропустить приём препарата для нормализации циркадных циклов, и первое, что он видел во сне, была станция метрополитена. Своеобразная станция, не похожая ни на одну из тех, куда ему случалось спускаться в Москве или Петербурге. У него не получалось удержать перед глазами её нелепые очертания. Картинка размывалась, ускользала из сознания, едва он пытался представить ставший знакомым образ. Вынутый из памяти рисунок при приближении рассыпался на мелкие фрагменты, бесследно таявшие, словно снежинки в тёплых руках. Он не мог управлять собственными воспоминаниями, и это ему не нравилось.

Особенно видения участились после того, как он сам захотел «проникнуть» в проход. Стал усиленно призывать глюк сновидения, бросая вызов поселившемуся в нём страху. Между двумя событиями существовала очевидная связь. Он вторгался в чужеземье, и всевидящее око сразу это замечало. Всё равно что делать подкоп на границе под камерой видеонаблюдения.

Он не представлял, как можно управлять сном. Только намеревался подобраться к решению сложной, почти невозможной задачи. Во сне, как в кино, протекал написанный подсознанием сценарий. Ты играл одновременно две взаимоисключающие роли. Был главным героем и наблюдал за сумбурным сюжетом со стороны. Как при таких вводных данных можно повелевать процессом, ему было неведомо. Он просто стоял в темноте портала, вслушиваясь в шум поезда, скованный страхом сверху донизу.

Ему ни разу не удавалось поймать момент прибытия электропоезда на платформу. Этому неизменно мешал человек, поражённый недугом, всякий раз внезапно возникавший у кромки прохода. Иссохшие руки тянулись к нему с единственной целью – вцепиться в горло. У прокажённого отсутствовал нос, на его месте пустела уродливая дыра. Лоб покрывали язвы и струпья. Человек заживо гнил. В воздухе витал сладковатый запах тлена.