Сумерки

Там внизу, в непроницаемой мгле, где ему и предстояло сгинуть, не было ни рая, ни ада, ни хрустальных городов, ни ушедших ранее родственников-проводников. Всё это выдумки нездорового воображения, ставящего цель подавить бессмысленный страх перед неизбежным. Там не было ничего, кроме бесконечного забвения. И мерзких Сущностей.

В бледном сиянии ночи тревожно качнулась ветка, и ворон исчез. Но Старик знал, что видел ворона, а не причудливую игру теней. У некоторых лекарства вызывали видения, порой самые жуткие, да только он их не принимал, ограничиваясь антидепрессантом с седативным действием вроде амитриптилина, который в его случае не усыплял, а, напротив, прочищал разум.

Зрение перестало быть острым, но глаза не подёрнула катаракта. Древняя птица сообщила, что конец близок. Он знал это без неё и не мог дождаться затянувшегося избавления.

В одном из журналов мифической юности он как-то прочитал, что когда погибает ворона, все птицы стаи поднимают отчаянный крик, после чего резко замолкают.

Это ненужное, по сути, знание так сильно на него повлияло, что он пронёс его через всю жизнь. И конечно, он мог отличить ворона от вороны, ведь это две разные птицы. За стеклом ему явился именно ворон, просто память заодно подсунула и эти удивительные сведения.

Он делил палату ещё с двумя стариками. Стоя на пороге смерти, они могли похвастаться отменным сном. Одного из них, дряблого сгорбленного коротышку, он про себя называл старым пердуном. И имел на это полное право, потому что сукин сын безбожно портил воздух без перерыва на отдых, словно не питался ничем, кроме гороха.

Сквозь стены больничной палаты пробивались громкие стоны чужих страданий. Сдавленные крики проникали через дверные щели и вентиляционные шахты, надолго застревая в мозгах. Когда бессонница выигрывала очередной раунд в неравном поединке, он слушал вопли стариков в качестве наказания. То есть каждую ночь. По характеру звука он определил, что приступ нагрянул к пациентке в палате под номером пять.

Врачи опять не рассчитали дозу обезболивающего. Придётся дежурной медсестре экстренно исправлять недочёты, иначе несчастная поднимет на уши весь хоспис и лишит вымученного покоя остальных онкобольных.

Старик достал хранившийся под подушкой портативный радиоприёмник. Битый час возился в темноте с наушниками, распутывая морские узлы старческими пальцами. И как только у них получалось так заплетаться. Без наушников пришлось бы заткнуть уши ватой.