Сумерки

Ему оставалось только зайти в чёртов туалет. Заглядывать в палату, где скрылась Сущность, мог только безумец.

Сидя на унитазе, он испуганно ждал, когда в его маленькую кабинку проползёт непонятная гадость, при виде которой в жилах стыла кровь и чьё место на шесте огорода в качестве пугала. Но так и не дождался.

Наутро он узнал, что в восьмой палате скончался пациент. Отошёл во сне, без яростных приступов боли. Мертвеца обнаружил врач, проводивший утренний обход. Смерть в хосписе скорее исключение, чем правило.

Мало кто хотел умирать в больнице среди незнакомых людей. Родственники обычно забирали безнадёжно больных домой доживать последние дни в знакомой обстановке.

Тогда-то Старик и сложил всё воедино, получив на выходе складную теорию о предназначении Сущности. Поделиться с кем-то своим открытием он не мог. Доказательств встречи со Смертью представить не мог. Его посчитали бы сумасшедшим и точно стали подкладывать в суп порошки, провоцирующие мигрени. Старик мог только молчать, проводя дни в тихой печали.

Последующие ночи он Сущность не видел. Справедливости ради стоило сказать, что с тех пор он боялся выходить в коридор по ночам. Всё ждал, когда она навестит его. Мог только представлять, что она делала, проникнув в палату. Высасывала жизненные силы, дотрагивалась, зависала над телом. Что-то да делала, и для этого ей нужно было находиться рядом с человеком.

Не успел он подумать, что этой ночью не избежать происшествий, как предчувствие начало сбываться. Через неподвижную дверь палаты проступили знакомые очертания несущей смерть фигуры.

В помещении сразу появился сильный, как во время грозы, запах озона. Движением пальца Старик выключил приёмник. Растительность на некогда могучем теле выпрямилась. Он не сомневался, что гость пришёл по его душу.

Вертикальное облако задержалось в центре комнаты, излучая безмятежный серо-голубой свет. Старик мысленно начал просить прощения у всех, кого огорчил в запале злости. Память стёрла многие лица и ещё больше имён.

Почему-то вспомнилась война, пришедшаяся на позднее детство, разорванная снарядами земля, смотрящие в пустоту глаза убитых солдат. Голод и желание мстить. Подмосковный колхоз со стадами коров, вязнущих в раскисшей грязи. Мирная жизнь, учёба в школе рабочей молодёжи, свадьба и вереницы длинных столов с молочными скатертями. Прожитое не вернуть и не отнять. Чёрные пятна на белом фоне. Белые пятна на чёрном фоне. Белого, к счастью, чуть больше. Всё как у всех.