Сумерки

Снимок был сделан лет пятнадцать назад.

– Твоя семья?

– Моё наказание.

– Вон оно как. Чем же ты прогневал своего Бога?

– Позволил страстям задурить дочери голову.

– Наркотики?

– Отсутствие уважения к родителям.

Оба старика замолчали, им некуда было спешить. Через приоткрытое окно в палату проникала ночная свежесть. Первым тишину нарушил Старик.

– Девочка – это внучка?

– Самая здоровая часть червивого тела моей семьи. Она им как кость в горле.

– Им?

– Её так называемой матери и бестолковому отцу.

Старик сделал вывод, что жена его собеседника умерла. В этом они были похожи.

– Как же ты допустил это?

– На том свете за всё отвечу.

Старик не стал его разубеждать. Сам он верил, что отвечать за всё приходится уже на этом свете. Под «всё» он понимал действительно всё. И хорошее, и плохое.

– Передай внучке… Наташе, что шкатулка под яблоней, – сказал старик.

Последняя просьба без пяти минут мертвеца казалась Старику странной. Он обдумывал её, опираясь на трость, с которой нигде не расставался.

– Я постараюсь, – наконец сказал он. – Если буду жив.

– Благодарю тебя, – прошептал старик слабым голосом. – Запомни, шкатулка под яблоней! Только внучке, ни в коем случае не её полоумной матери или подлому отцу.

– Шкатулка под яблоней, – проговорил Старик, пробуя слова на вкус. – Что ты чувствуешь?

– Слабость.

– Тебе надо поспать.

– Я умираю.

– Не стоит торопить смерть.

– Как? Как ты можешь её видеть?

На этот вопрос у Старика не было ответа.

Никаким даром он сроду не обладал. Разве что мог наживать себе врагов, не прилагая усилий.

– Мне нужен номер телефона твоей внучки, – сказал он.

Но старик, которому он дал слово, не хотел упрощать ему жизнь. Он заснул своим последним сном, навсегда покинув и этот мир, и эту вселенную, и то, что находилось вне её пределов. На его застывшем лице чудесным образом разгладилась часть морщин.

Старик помолчал у изголовья кровати усопшего. Рыться в чужих вещах он считал недостойным.

И не собирался расшибаться в лепёшку ради внучки сопалатника. В шкатулке наверняка лежало что-то материальное, деньги или драгоценности. Но, как и обещал, постарается донести послание до адресата.

Он был единственным, кто слонялся по коридору хосписа в третьем часу ночи. Заспанная сестра заметила его прежде, чем он подошёл к её посту в своей полосатой пижаме.

– Не корите себя, – деликатно заметил он в ответ на виноватое выражение лица женщины.