Боги Иторы

Шок отходил, и она начинала сначала лишь тихо выть, потом всё громче, громче, громче! Её крик срывался на бесноватое шипение, глаза выкатывались, не видя ничего, кроме заливающего всё океана боли. Именно тут он приступал к делу, его главный талант давал такую возможность. Спасти человека не от смерти, но от страданий. Бессмысленных и от этого не менее страшных.

Его песни не умели врачевать раны. Но они приносили избавление.

Кзарра, Кзарра, ты рано поднялась

На бессмертие песню пропеть,

Свои острые жвала воздела,

Воззвала,

Обещая назавтра согреть.

Но тепло твоих лон и ладоней

Не дано ощутить, кто ничей,

И тем более тем, кто свободней,

Чем весенний последний ручей.

Кзарра, ты воплощённая ярость

Нам подарена ты на беду

Вместо прежней сестры расстаралась,

Подменив чашей с ядом еду.

Но не думай, что ты успокоишь

Тех, наверное, верных детей,

Ведь для нас ты отныне всего лишь

Дар прискорбия, смерть королей,

Символ жизни, прошедшей без толку,

Что сознал человек на беду,

Я сейчас допою и умолкну.

И, наверное, тоже уйду.

Ксанд медленно, напряжённо ворочал головой, ощущение было такое, словно в самое основание черепа насыпали пригоршню крупного речного песка. Такая боль могла свести с ума, однако если он хотел вернуть хоть какое-то соображение о собственном местоположении, нужно для начала хотя бы попытаться разогнать предательскую мглу перед глазами.

Рядом раздались шаги. Словно тяжелыми коваными подошвами по деревянному полу.

– Ксанд, у вас невероятная способность попадать в переделки, но в этот раз вам повезло.

Лострин, его хранитель и давний товарищ по странствиям. Это он должен был доставить нужные Ксанду предметы в этот злосчастный городок. Это его выследили враги, это на него, как на живца, должны были поймать и самого Ксанда. Однако бродяга, оказывается, жив!

Ксанд разлепил губы, припал к заботливо поднесённому кувшину. Вода была ледяная, невероятно вкусная.

Постепенно вернулось зрение, сквозь пелену и мельтешение чёрных пятен Ксанду удалось разглядеть, что он лежит на какой-то кушетке в неизвестном помещении, раны его перебинтованы, и даже на колено наложена целебная мазь.

– Падая, расшиблись, иначе всё было бы гораздо лучше… лежите, я вам сказал. Бард, вы куда-то собрались?

– Где мой свёрток? – Ксанд повалился обратно на кровать, силы были ещё не те. – Где моя лизанна?

– Да тут, тут… не беспокойтесь. Вот.