Боги Иторы

Ксанд покачал головой и потащился наверх, обнять знакомицу.

– Вот то-то и оно, что не знала. А был бы на моём месте кто другой, без сигнала он бы с тобой даже разговаривать не стал. Другу прятаться незачем.

– Правда твоя, Ксанд… – при этих словах в двух шагах от Тили шевельнулась, дрогнула какая-то плотная тень, и вот уже она нависла за спиной у девушки, выразительно прошипев коротким взмахом клинка. Ксанд предостерегающе потянулся рукой, но не успел он и рта открыть, как сомнительная в своей драматургии сцена завершилась.

Не сиделось же Тсорину на месте, потащился следом. Как только он его сразу не почуял, зазевался. Ну, да и неважно. Теперь бесстрашный гридь мирно покоился, обезоруженный, на припорошенном снежком валуне. И меч его фамильный валялся в паре дюжин шагов от того места, куда можно было дотянуться из столь незавидного положения. Это не давало возможности даже думать о дальнейшем развитии вооружённой стычки. Тсорин смотрел в глаза девушке, приставившей к его горлу лезвие ножа, баюкал вывихнутую правую руку и скрежетал от злости зубами.

Ксанд покачал головой да пошёл разнимать неугомонных.

– Довольно, силы свои настоящим врагам оставьте, ишь, разошлись!..

Тиля вложила клинок в ножны да отошла в сторону, с независимым видом насвистывая себе что-то под нос, Тсорин же с выражением лица, достойным побитой собаки, поплёлся подбирать оружие. Впервые в жизни его так мастерски уделала какая-то девчонка!

Уразумев, что лучший боец отряда явно неспособен сейчас продолжить путь, Ксанд окликнул остальных и приказал разворачивать лагерь, благо вокруг было немало укромных мест, где можно было последить за возможной погоней.

Между скал живо заплясал огонь.

– Тильона, ты мне так и не ответила. Где твой отец, и с каких пор ты стала путешествовать в одиночку?

Ксанд мог бы поклясться, что твёрдый взгляд юной воительницы ни капельки не дрогнул.

– С тех пор, как он погиб. То было тридцать седмиц назад, он отправился в город узнать новостей и прикупить кой-чего.

Вернулся он только на третий день, истекая кровью, без лошади, с чужим клинком в ладони. Он умер от неизвестного мне яда, разлитого в его жилах, три дня спустя. Единственное, что я смогла разобрать в горячечном бреду – «куда угодно, только не к Пику Тирен».

Ксанд хрустнул костяшками пальцев, обернулся, словно пытаясь разглядеть далёкую гору прямо отсюда. Увы, даже его внутреннему зрению такое не было доступно.