Боги Иторы

Плохо, Ксанд так на него полагался…

А где же Лисей? Ксанд никак не мог разглядеть лицо северянина среди тел, вповалку лежащих на голом камне. Неужели и он…

Груда мертвецов у дальней стены лишь немного подалась, но от Ксанда даже это слабое движение укрыться не смогло. Пусть другие умирают или приходят в себя, ему нужен был совет, совет! Пара шагов, мощный рывок руками, вот же он. Широкое лицо Лисея было вымазано в крови, но тонкие грубы заметно подрагивали. Смельчак был жив.

– Лисей, ты слышишь, Лисей? Это я, Ксанд…

– Кто… а, ты… плохие времена пошли, ой, плохие, Игроки начали сбиваться в стаи…

– О чём ты? Не рад, что я отбил тебя от этих… слуг Сильных?

Игрок разлепил запёкшиеся веки и поморщился.

– Ты не ведаешь, что творишь, брат… ты, верно, думаешь, что сами Боги Иторы боятся нас с тобой, лично, что они бросают нам навстречу силы слабых только затем, чтобы защитить свои интересы пред ликом Иторы… Ты не прав.

– Что ты такое говоришь, я тебя не понимаю. Игроки круги за кругами бились против алчности Богов, против их безудержной воли!

Ксанд невольно отступил от Лисея, или тот уже стоит на грани смерти и сам не понимает, что говорит?

– Есть вещи, сокрытые пред детьми Многоликой, которых стоит бояться не только Им… ты не понимаешь…

Ксанд нервно повернулся к не пришедшим ещё в себя товарищам.

– Быстро, нужно увести раненых, пока сюда снова не нагрянули.

Двигаем!

Как бы в ответ на его возглас заметались по стенам разбуженные движением воздуха тени. Эхом пронёсся топот сотен и сотен кованых подошв о гулкий камень. Всё ещё достаточно далеко. Но уже скоро они будут топтать своих товарищей, лежащих на этом залитом кровью полу, словно и эти тела теперь стали хладным гранитом.

– Ну же!!!

Израненные воины зашевелились, снова взяли в руки рукояти мечей, забыли о терзающих острой болью ранах, об усталости, о собственном страхе.

Голос Ксанда своим гневом заставил воздух звенеть, его воля, воля Игрока, выплеснулась сейчас наружу. Да, он не был Богом, но владеть помыслами других смертных во власти любого по-настоящему сильного человека.

Они с Тсорином подняли бледного до синевы Лисея. Так. Вперёд идти некуда, знакомой галереей тоже не вернёшься, там уже вовсю бушует камнепад чужого топота.