Лишь тень

Говорил Советник на ходу, как бы разговаривая в задумчивости сам с собой.

– В любом случае, вы будете оповещены непосредственно вслед за принятием решения. А сейчас, ежели вы не против, пройдите к выходу, вас проводят туда, откуда вы сможете отбыть в Центр Управления Полётами для дальнейшего прохождения курса подготовки.

Ах, как меня подрывало тогда обернуться всё же и сказать что-нибудь вертевшееся на языке, язвительное и непочтительное, но я этого не сделал. К счастью или к несчастью для всех нас, уж и не знаю…

Большого удовольствия, покидая Зал Совета, я не испытывал, хотя чувство упавшей с плеч горы было достаточно острым.

За спиной раздался шорох и огромная воротина захлопнулась.

В голове было пусто.

Впрочем, какое кому дело, известный всему миру, но так и не получивший официального одобрения Пилот идёт по пустым помещениям и пытается собрать в единое целое те крохи понимания, что ещё недавно напрочь отсутствовали в его пустой голове. Во итоге я умудрился ещё и поскользнуться на ступеньке и чуть не свалился ничком перед громадой нависающего надо мной здания.

Нет уж.

[обрыв]

Полянка была небольшая совсем – ярдов двадцать в длину и столько же в ширину, невысокие сосенки легко раскачивались на слабом ветру, их сучья издавали размеренный треск, словно мириады насекомых дружно тёрли друг о друга хитиновые конечности, выводя неслышную мелодию. Зачем я сюда забрался? А кто меня знает, просто на душе царила невнятная, но от этого не менее гадкая тоска, а лечить её я умел лишь одним образом – убежать, куда глаза глядят, там уж точно найдётся местечко, милое сердцу.

Оно и успокоит, и придаст сил для преодоления всех гадостей, что ещё готовит мне жизнь. Если есть правда в этом мире, такой уголок найдётся всегда и везде.

Вот и бежишь, бежишь…

Откуда ты появилась, крошечная полянка, из каких неведомых закромов щедро выставил тебя своему гостю незримый хозяин, загодя запасший для страждущего путника отдушину? Я точно знал, что ни в окрестностях моего посёлка, ни вообще в каких-нибудь других краях наших холмов по эту сторону Белой Стены лесов не было.

То есть деревья росли, но и только. Из них лепили жиденькие немощные садики да полупрозрачные парки, насквозь пропитанные духом дистилляции. Экстрагированный материал, если вдуматься. Не было в них никакой жизни кроме той, что привносили туда мы своими мыслями, не было там движения кроме того, что было бы примитивным последствием работы наших мышц.