Время жизни

Если кто-то нервничает, можете не волноваться – тест пройдёт в автоматическом режиме, все вы будете без сознания.

Миджер ничего такого не чувствовал. Боялся он смерти, падающей с небес. Бояться дурацкой машины, забирающейся тебе в мозг, было глупо.

Затылок обдало испариной холода, два коротких укола – имплантанты неприятно упёрлись в кости черепа. Сколько раз Миджера убеждали инструкторы, объясняя, что имплантная сеть имеет ячейки в несколько микрон, и никуда «упираться» её элементы не могут физически, ему было всё равно – субъективные ощущения оставались.

С оглушительным хрустом инъектор пропорол кожу у основания шеи, на глаза надвинулся шлем проектора, и тут же всё угасло, оставив его в одиночестве в мире пустоты и тишины. Как он ни силился, не смог заметить ничего значительного, только две или три ошалелые мысли метнулись под сводами его черепа.

Мир вернулся почти мгновенно.

В розовых и чёрных сполохах Миджер выбрался из кокона ложемента, голова гудела, затылок при каждом движении пронизывала тупая боль.

Потрясающе. Только этого счастья не хватало.

– Курсант, ты в порядке?

– Да, да, всё хорошо. Я что-то немного не в себе.

– Бывает, вас сегодня погоняло. Ты дольше всех продержался, молодец.

– Да? Это что-нибудь означает?

– Выносливость к нагрузкам хорошая. Впрочем, это может ничего не означать. Ступай, результаты тестов будут только завтра к вечеру. Тогда и поговорим.

Миджер не стал дерзить, хотя его тянуло сказать сержанту какую-нибудь грубость. Руки тряслись крупной дрожью, ноги были ватными.

То ли от инъекций, то ли от тренажёра этого. А может, вчерашний треклятый скорч сказался. Надо домой, отлежаться… вас бы так.

Выйдя на свежий воздух, Миджер попытался тряхнуть головой, но только взвыл от боли. Мир вокруг плыл и совершенно не собирался возвращаться к норме. Хотя, зря он так с сержантом. Что-то ему подсказывало, что там, в высотах гравитационного колодца, пилоты переносили и не такое. Потому что терпению этому ценой была жизнь – их и их товарищей.

Посыпанные песком дорожки петляли в неверном свете звёзд и далёких фонарей, уводя Миджера всё дальше от дома. Сколько он просидел в этом треклятом коконе, что уже так темно? Перед глазами продолжали плясать зелёные светлячки, и это тоже не помогало. Миджер споткнулся о что-то неразличимое в темноте, с глухим криком повалившись на землю.

Кто тут камней набросал…

Ушибленное колено ныло, голова кружилась как и прежде. Безобразие, форменный кошмар.