Время жизни

У Каньона, на том берегу Риолы, погасли сразу три станции слежения. Радарная сетка нарушена, но тектоническая расшифровка ничего пока не дала. Может, они там и приземлились.

– А основное тело?

– Упало дальше, на продолжении инерционной. Там всё мертво, да и радарная система продолжает функционировать, никаких следов. А здесь…

– Значит, всё-таки это враг.

– Не нам с тобой решать. Миджер, не нам.

Он знал, что сержант так ответит.

Миджер прислушался к тихому стрёкоту тестируемых подсистем, кивнул сам себе и нарочито медленно встал по стойке «смирно».

– Разрешите отправиться на плац?

– Иди уж.

Кругом уже стояла суета. Курсанты и ветераны возвращались наверх, у многих в глазах будто стояла пелена, однако последнее известие сумели получить многие, а кто не сумел вовремя догадаться начать проверку нейроконтура, услышал её от других. Растерянности в глазах почти не осталось. Враг. Это не далёкая и полузабытая война, это вот, здесь, у самого порога.

Чувствовал ли Миджер то же самое? Он был в этом совершенно не уверен.

А покуда между корпусов тесно стоящих зданий замелькали быстрые фигуры людей, облачённых в «защитники». Рейнджеры исполняли роль милиции, следя за порядком и участвуя в основном в разных спасательных работах. Среди них было много женщин, а также тех, кто по физическим данным не годился в рекруты, да и нейроконтуры у них были имплантированы в основном невоенного образца, наподобие тех, что использовались монтажниками на крупных стройках.

Однако у рейнджеров было то, чего не было у нас, рекрутов – опыт работы в чрезвычайных ситуациях, и то, чего не было у ветеранов – молодость и здоровье. Если привлекли их, значит, командование гарнизона готовится к самому худшему – к прямым столкновениям, что для нас означало одно – потенциальные жертвы. А значит – лучше погибнуть самому, чем дать погибнуть тому, кто не родился в шкуре рекрута. Смертники идут впереди.

Миджера передёрнуло. Хотя, да, страха он уже не чувствовал. И мысли о скорче уже не вызывали ничего, кроме омерзения. Если уж так случилось…

Под грохот кованых каблуков курсанты выстраивались вдоль плаца, почти не глядя друг на друга, думая каждый о своём. Кто-то молился, кто-то кого-то проклинал. Всё бессмысленно. Во вселенной, которая вертела чужими жизнями, как хотела, всё это было бессмысленно.