Время жизни

Меня повели куда-то длинными коридорами без дверей и окон, а потом вдруг я остался один, за мной захлопнулась тяжёлая сейфовая дверь, а вокруг было неожиданно много солнца. В мегаполисе вообще редко его видишь, с таким ярким светом у меня ассоциировались дни детства, когда я возился в оранжерее отца. От неожиданности я никак не мог проморгаться, вокруг звучал шум улицы, вдали грохотала тяжёлая техника, сверху доносился свист монорельсовой подвески. Это всё было так… неожиданно.

– Майкл, ну и как ты угодил в эту передрягу?

Голос Мартина был насмешлив, но заметно напряжён.

Так вот кого я должен благодарить за избавление…

Только теперь я заметил его фигуру всего в паре шагов от себя. Глаза постепенно приходили в норму, солнечное тепло даже потихоньку начинало растапливать казематный холод, пропитавший меня насквозь.

– Ты не поверишь.

– Почему не сказал мне?

– Разве ты не стал бы меня отговаривать?

– Но ты же видишь сейчас, что я был бы прав.

– Да, но тогда я не знал, что так случится.

Я узнал это место – самый центр области мегаполиса, контролируемой «Эрикссоном».

Всего в нескольких километрах отсюда был мой дом. Жалко, что мне не вернули мой ай-би, можно было бы позвонить маме…

– О матери не думал, значит.

Я отвернулся и пошёл к ближайшему лифту на транспортный уровень – вынесло меня на поверхность корпоративного муравейника у самого основания города – иногда мы на земле не бывали месяцами, и подниматься отсюда было долго. Пусть Мартин разговаривает, о чём хочет, я сам с собой разберусь.

– За чем хоть тебя посылали?

Поймав себя на странной мысли – а могу ли я ему доверять – я всё-таки ответил:

– Какие-то дурацкие логи.

– Как ты догадался, что тебя подставили?

– Догадываться не пришлось. Они сами мне дали понять, что им нужен не я.

Мартин как-то глубокомысленно хмыкнул, потом схватил меня за руку и заставил остановиться. Наклонившись, он глядел мне прямо в глаза и словно что-то хотел там прочитать.

– Странный ты парень, Майкл, всегда таким был.

Будто ты не пацан малолетний, а нечто иное под личиной ребёнка.

– Я не ребёнок.

– Хорошо. Ты не ребёнок. Тогда зачем ты туда полез…

Я не стал отвечать. А Мартин оглянулся по сторонам, до ближайших стен было метров сорок, людей не было. Он наклонился к самому моему уху и прошептал:

– Ты можешь вспомнить?

– Что?

– То, что тебе заказали вынести оттуда. Только тихо. Напиши мне вот здесь.

Он протянул мне обычный листок бумаги и ручку для письма.