Приключения в Новом мире. Магаданский мятеж

Войско, численностью в двенадцать тысяч человек было составлено из наемников, преступников, собранных князем заранее по всем русским землям, и перешедших на сторону князя горожан.

Капитан Гречишный, немолодой уже командир ротников пригородка Командорского доказывал старшинам:

– Даже двойное превосходство в силах не гарантирует нам победы, ведь князь собрал под своим началом искусных в воинском деле китайцев-наемников и хорошо вооружил их за счет арсенала Города, а мы взяли людей от сохи, или от кузнечного горна, вооруженных чем попало, начиная от охотничьих ружей и заканчивая луками со стрелами.

– Но ведь китайцев у князя только четыре тысячи, а все остальные, это либо преступники, либо силком взятые горожане, они сами перейдут на нашу сторону, – возражал ему Изяслав.

– Все наше упорство и боевой задор разобьются об огонь этих четырех тысяч мушкетов, а когда мы начнем отступать, то вслед нам, лишившимся порядка и командования, бросят орду преступников.

Гречишному вторил его коллега из Коломенского:

– А когда противник начинает отступать, то побеждающие меньше всего думают о переходе на его сторону.

– Так что же вы предлагаете? – спросил военных Изяслав.

– Отступать…

– … и собирать силы, – в голос произнесли офицеры.

Но старшины из гражданских накинулись на них с упреками в трусости:

– Да каждый из русских перешибет пополам десяток китайцев, а своим по ушам надаем, да отправим по домам!

– Нам уже и сейчас кормить войско и беженцев нечем, а если мы начнем отступать, то беженцев будет еще больше.

– От такой войны разорение одно народу выйдет, если всех с насиженных мест срывать.

Всех повершил Изяслав, бывший главным на совете:

– С нами Правда, а в Правде сила, а посему битве быть здесь.

– Мы подчиняемся, – отвечал за всех офицеров капитан Гречишный. – Но с таким шапкозакидательством, ничего кроме поражения в бою не ожидаем!

Елисей Петрович Князев-Магаданский задумчиво рассматривал строящиеся для битвы земские полки.

За его спиной позвякивали стременами и оружием двести всадников, набранных им самим из молодых городских парней. Невеселые мысли бродили в голове офицера. За последнее время он видел столько зла, что теперь уже горько сожалел, что не бежал вместе с освобожденными им ротниками.

После бегства Изяслава, к которому он приложил руку, его посадили под домашний арест и более недели он просидел в своей комнате.