Сатанинский Грааль. Приключения Энё Негьеши-2

Любимчик самого Жолтана Эркеля, этот паренёк смог подавить сопротивление большинства сверстников в округе – и, фактически, стал тенью «авторитета» в подростковом кругу.

Второй, худой, почти тощий подросток с нездорового цвета землистой кожей, носил имя Августин. Августин был профессорским сынком, соседи и одноклассники его откровенно недолюбливали, одарив прозвищем «Октава». Последнее объяснялось его же глупым замечанием о том, что у древних римлян такое имя очень почиталось, а величайшего римского императора звали Октавианом Августом.

Сейчас Октава, оправдываясь перед обнаглевшим Андрашем за какой-то мнимый проступок, постепенно продвигался к тому, чтобы окончательно рассердить своего собеседника. Когда Андраш выйдет из себя, Октаве останется только покорно признать, что он неправ – и приступить к выплате дани, сперва почти символической, а потом всё более ощутимой для карманов его родителей.

«Такова судьба Рима – он тоже платил дань Аттиле, цинично именовавшему себя его полководцем и защитником», – Энё нашёл данную параллель с историей Тёмных веков вполне очевидной, ведь, в память об Аттиле и гуннах, Венгрия до сих пор именовала себя «Хунгарией».

Злорадная улыбка заиграла на его красивом лице. Стряхнув пепел в стоявшую на подоконнике пустую консервную банку, Энё с чувством затянулся. Когда мимо прошёл жилец с верхнего этажа, он постарался не заметить чужака – пацанов Жолтана, опознавая их каким-то шестым чувством, здесь откровенно побаивались.

Кривая усмешка Энё стала ещё шире; стало ясно: сердито топочущий вниз по ступеням мужчина в засалившемся бежевом плаще сделает выводы и не скажет ни слова и Андрашу.

Значит, дельце выгорит – и Андраш беспрепятственно вкрутит «кран» в Октаву, а Жолтан и его «партнёры» – в профессора и его кафедру. Со временем. Взрослеют дети, растут и их проблемы.

Для этого Энё, собственно, здесь и находился – чтобы отпугивать потенциальных защитников жертвы.

Нужно сказать, что немногие пытались сопротивляться воле Эркеля, насаждаемой его подчинёнными железной рукой. Кишпешт был покорен своему королю, чьим скипетром стал инкрустированный золотом австрийский «глок». К тому же взяточничество, процветавшее в университетах, учитывая наставшие голодные времена, вызывало всеобщую зависть и озлобление.