Сатанинский Грааль. Приключения Энё Негьеши-2

Чтобы отсутствие у него интереса к содержанию книги выглядело как можно более убедительно, он даже сел на лавку и закурил.

– Это писали при помощи зеркала, так что буквы повёрнуты в противоположную сторону. Что ж, слушай: «Я, верный слуга Асмодея, вчера присутствовал при пытке Ханны Шмидт, обвиняемой нами в том, что она намазалась жиром убитого ей младенца и летала по ночам, сея страх среди обывателей, при помощи колдовства и чёрной магии наводила сглаз и порчу, лишала рожениц молока, а мужчин – их силы, других же, наоборот, соблазняла, внушая им греховные мысли и желания, и доводила тем самым до безумия.

Даже под пыткой оная Шмидт поначалу всё отрицала, уверяя, что любит Пречистую Деву Марию и Иисуса больше жизни, однако отец-настоятель, присутствовавший здесь же, с лёгкостью уличил её в ереси. Это было очень ловко и умно проделано, ведь Ханна не умеет ни читать, ни писать, и совершенно не разбирается в теологии. Тогда, благо наступила полночь, и силы Ада стали сильнее, мы, используя в равной степени пытку и уговоры, смогли принудить её сознаться в разврате и порче.

Отец-настоятель сказал, что ему этого достаточно, и поутру Ханну можно будет спокойно казнить, разве что она сознается в ереси – и тем облегчит свою участь. Раскаяние – единственный путь к спасению, убеждали её мы, и Ханна, истекая кровью и слезами, вскоре согласилась. Имея её признание, мы стали требовать большего, убеждая несчастную: чем больше зло, от которого она отрекается, тем более яркий свет всепрощающей Божьей благодати прольётся на неё.

Железо в который раз доказало своё превосходство над живой плотью, и Ханна, запертая в «железной деве», изрекла необходимое признание, поставив под ним крест собственной рукой. К сожалению, причинённые ей раны оказались слишком глубокими, и вскоре она впала в забытьё, а поутру скончалась, лишив нас возможности провести казнь при большом стечении народа. Сейчас я, отец-настоятель, бургомистр – и ещё с десяток честнейших граждан Зальцбурга, – принеся сию жертву нечистому, рассчитываем на ответную милость, включая долголетие, благополучие и разнообразнейшие телесные услады, к коим и приступим в ходе начинающейся чёрной мессы…».

Акош расхохотался, и Липот, издавая резкие, гортанные звуки, отдалённо напоминающие птичий клёкот, присоединился к нему. Акош, сперва удивлённый двуличностью автора, вдруг понял, что на самом деле мир с тех пор не очень-то изменился.