Счастье народов

«Офицер ни когда не должен привыкать к роскоши», – эти слова отца Владлен запомнил на всю жизнь. И то верно, если завтра война, если завтра в поход.

За просмотром новостей или какого-нибудь фильма, с чашечкой чая в руке, Владлен обычно обдумывал важные вопросы. Не спеша, все в мыслях. Писать на бумаге, что-либо он не любил, а если и приходилось, то, как правило, после он сжигал написанное. Конечно, отчетов и прочей писанины по работе это не касалось, ну или почти не касалось.

– Завтра трудный день. Пожалуй, нужно утором, первым делом зайти в академию наук.

С профессором Красинским я сегодня уже договорился, – думал вслух майор, прихлебывая чай. – Ладно, утро вечера мудренее. Нужно позвонить Наде. Предупредить о скором приезде. Пусть подготовит отчет.

Солнце поднялось уже высоко на сером осеннем небе. Пожухлая трава у подъезда была покрыта росой, веяло освежающей прохладой. Глубоко вздохнув Владлен направился к машине. Владлена сильно беспокоило, что поговорить с Надей вечером ему так и не удалось.

В сети ее не было, а телефон не отвечал. Хотя, может, просто выключен? Позвонить я обещал только в четверг, то есть завтра.

Пока не буду об этом думать. На месте разберемся.

Под эти мысли Владлен доехал до академии наук.

Зайдя в двери научной конфедерации, Владлен сразу же наткнулся на охранника.

– Извините, товарищ майор. Ваш пропуск или служебное удостоверение. Хоть я и вижу, откуда вы, но все же порядок требует!

– Не извиняйся! Все правильно, – сказал Владлен и развернул перед охранником служебное удостоверение Департамента.

 – К Красинскому как пройти?

– По лестнице и налево, товарищ майор. Там на двери будет написано.

– Спасибо.

Встав перед белой дверью, Владлен прочитал черную обрамленную в позолоту табличку. Буквы тоже были позолочены. Надпись гласила: профессор Красинский. Регалий и прочей информации больше не было. Владлен же знал, какой умница этот профессор. Те, физические и метафизические дебри, в каких бродит это профессор, на всем земном шаре способны разуметь лишь от силы пара или тройка человек.

Да и его заслуги, в бывшем Союзе не оспоримы. Лауреат Ленинской премии, и бог весть еще чего. Освежив в памяти имя, майор глубоко вдохнул, постучав в дверь, вошел.

Кабинет профессора представлял собой белую, некогда просторную комнату, сейчас заставленную всевозможными приборами, о назначении которых можно было лишь догадываться. На стенах висели непонятные схемы. Это скорее был не кабинет, а лаборатория.