Простите меня, москвичи

Конечно, взрослому человеку там поместиться будет тяжело, но мальчишкам в самый раз: есть где развернуться и отдохнуть если заставит нужда. Залезали они туда через специальный подкоп, ныряющий под корни дерева и выходящий на поверхность уже внутри оригинального укрытия.

– Ловко придумано! – усмехнулся я. – А теперь скажи: Что мне с тобой делать?

– Она опустила глаза, пробормотала почти шепотом: – Мне надо домой, у меня грудной ребенок!

– Хочешь, чтобы тебя солдаты увезли в следственный изолятор? – как будто не слыша ее шепота, спросил я.

 – Сама знаешь, что с такими как ты по дороге бывает? – я многозначительно посмотрел на ее ладную фигуру. – Ты нанесла ранение законному представителю вооруженных сил. Тебя поймали с винтовкой, когда ты бежала с места, откуда было застрелено шестеро военнослужащих. В общем, пока проедешь все блок-посты, на каждом из которых десяток здоровых мужиков бабу по пол года не видели…

– Тогда, лучше убейте! Прошу!

– Нужна ты мне, тебя убивать, – совсем уж миролюбиво и как мне снова показалось, с неприкрытой жалостью в голосе, процедил я сквозь зубы.

 – Говорю это, чтобы ты до конца осознала, на что ты идешь, беря в руки оружие.

Тут в нашем разговоре образовалась пауза. Я замолчал, доставая из непромокаемого пакета портсигар. Вынул сигарету, помял ее в руках. Однако прикурить не решился. Небезопасное это дело на войне.

Она стояла и смотрела на мои чумазые руки, на сигарету, боясь пошевелиться. Понимала, видимо: судьба ее решиться прямо сейчас.

В мозгах этого странного человека одетого в дурно попахивающий прудовыми нечистотами неопреновый костюм.

– Ты вот что, давай, иди…

– Как это иди? – не поняла она моих слов.

– Да вот так иди и все, – устало подтвердил я свое намерение наконец закончить это дело.

Она внимательно посмотрела на винтовку, лежащую неподалеку от моих ног.

– А, это… – я взял винтовку за ствол и отбросил ее в сторону. – Не бойся, в спину стрелять не буду. – Я все-таки достал из пакета зажигалку и жадно прикурил.

Господи! Как мне надоела эта сраная война, с ее ежедневными метаморфозами. Когда же все кончиться?

Пока я «упражнялся» с сигаретой, раскуривая ее в свое удовольствие, снайперша потихонечку стала отступать в предрассветный туман. Я сидел и курил, будто бы совсем не обращая на нее внимания. На самом деле мне было интересно, с какой скоростью она броситься убегать от меня, как только поймет наверняка, что опасность уже миновала.