Бой-КОТ. Дело доверчивого ветеринара

– Вы должны отдать, иначе я вас арестую, – почесав затылок, твердо произнес Лыжин.

– Художника будут судить за идею! – воскликнул Андриенко. – Вернулись времена инквизиции! Что ж! Ломайте руки, волоките в ваши застенки! Я готов! Горите костры! Я погибну, но мое искусство не умрет!

Ричи начала утомлять эта бессмысленная борьба. Он сделал несколько кругов по комнате, стараясь ничего не задеть, и вылез в окно. Павлин, как ни в чем не бывало, ходил по двору. Кажется, он вообще не замечал разницы между своим вольером и художническим двориком.

– Ну, сколько вам нужно времени на то, чтобы доделать вашу работу? – уже умоляющим тоном расспрашивал Лыжин. Ричи даже стало жалко капитана.

– Не знаю, – грустно пожал плечами художник. – Может, вечер, а может, две недели.

– А чем вы его кормить будете?!

Андриенко задумался. Его слезы моментально высохли.

– Пока он у меня полбатона склевал.

– Что ж так птицу мучаете! А если ему надо витаминов каких-нибудь? Вы не подумали? Мертвый павлин на картине уж точно не будет означать благополучие! – Видимо, Лыжина внезапно посетило вдохновение, и он начал вдохновенно вещать о том, о чем не имел ни малейшего понятия.

 – Павлины же нежные птицы, у них не наш режим. Им тепло нужно, своя клетка, еда особенная. А вы его во дворе батоном кормите!

Художник снова задумался, потом согласно кивнул:

– И вправду. За павлином, как за расцветом нашей родины, надо тщательно следить! Ведь это такие хрупкие и нежные материи! Это же не дворовые куры… Это красота! Это нежность! Изящество! Символ! Тонкие материи! Ладно, так и быть.

Только во имя красоты. Я закончу как можно быстрее и верну его в среду, где он будет в сохранности.

– Хозяину? – уточнил Лыжин.

– Хозяину, – вздохнул Андриенко.

– Сегодня?

Художник не ответил, отпил из одной из стоящих на подоконнике бутылок несколько немаленьких глотков, выглянул в окно и взял в руки палитру…

Уже через полчаса все сидели в шикарной гостиной Азарова.

Тот на радостях велел даже налить художнику чаю с огромной прибавкой рома. Расположились в удобных креслах, которые составили полукругом специально, чтобы дать возможность капитану Лыжину рассказать все подробности задержания преступника. Это был его звездный час. Он расхаживал по гостиной, заложив за спину свои длинные руки, и, невероятно гордый собой, говорил:

– …Проезжая мимо художника, я сразу почувствовал, что с этим человеком что-то не так.