Слова и музыка

ххх

– Пьер, как ты можешь знать все мои сны? – поражённая подробностями, девушка пыталась найти хоть одно несоответствие.

– Я их придумал, пока записывал вальсы.

– Покажешь мне студию?..

Свет на заброшенном заводе отключили полностью. Пришлось вернуться к метро и купить фонарик, чтобы отыскать две крошечные комнатки нашей студии, не переломав ноги. Аппаратуру на радость паукам не вывезли. Решив устроить Жанне полное погружение в её сны, я расчехлил аккордеон.

– Удивительно… Словно я уже была здесь… – дрожащим голосом проговорила девушка из темноты.

Была… В каждой мелодии, в каждом звуке… Без тебя ничего бы не произошло. А вдруг, ты была в этой студии единственным реальным персонажем?

– Пьер… – её руки легли мне на плечи, скрутив мелодию вальса в волшебный клубок.

Какой трепетной и нежной может быть первая близость в подвале заброшенного завода в промзоне на шоссе Энтузиастов…

ххх

Ответный визит в страну грёз случился несколько месяцев спустя.

В канун Рождества взволнованная Жанна встретила меня в аэропорту «Шарль де Голль», ей безумно хотелось, чтобы мои фантазии тоже совпали с реальностью.

Париж трясло арабскими демонстрациями, мы постоянно натыкались на перевёрнутые горящие автомобили. Когда нас ограбила стайка смуглых парней с повязками на лицах, погружение в реальность окончательно разочаровало. Как спасение, где-то на периферии сознания появились звуки вальса-мюзета. И я, наконец, узнал Париж.

Мой Париж. Наш… Жанна это мгновенно почувствовала.

– Помнишь? Помнишь? Помнишь? – спрашивала она всякий раз, когда мы оказывались на улочке из моих фантазий.

– Помню…

– Твой Париж, Пьеро… он настоящий, а это всё…

– Париж там, где… – я не договорил, вспомнил подвал на заброшенном заводе и улыбнулся.

Если люди живут в природных условиях планеты Земля, в пространстве вальса-мюзета они тоже могут жить. Человек – не постоянно умирающее тело и не диск с накопленной информацией.

Человек – бесконечный танец эмоций. Каждый из нас – вереница переживаний. Вальс, как среда обитания, идеально нам подходит.

На Champs-Еlysеes мы столкнулись с Лёвушкой и его мужем Тьерри – милым адвокатом по авторскому праву. От этой пары веяло нежностью и Парижем, который я себе представлял.

– Столько лет мечтал угостить вас каштанами! – воскликнул Лёвушка и, не принимая возражений, увлёк нас в кафе.