Эйка. Чужая

Спасибо, – я достала ноут и перешла сразу к делу. Он ничего не ответил, но продолжал внимательно смотреть то на меня, то на отчёт, который подготовила к встрече. Хотя мне казалось, что больше всё-таки его интересовал вовсе не отчёт.

По итогу разговора пришли к некоторым выводам, и я, собственно говоря, собиралась уже прощаться, как:

– Эйка, а ты бы хотела побывать в моей студии?

Я немного растерялась, что было заметно.

– Я приглашаю тебя, и отказ не приму. Ив, кстати, у меня уже был, ему понравилось, – улыбнулся он, оплачивая счёт.

– Да, он как-то рассказывал об этом. Хорошо, но ненадолго, – положила технику в рюкзак и направилась к выходу.

Он был на машине. Я на мотоцикле. Так и доехали до студии. Она была просторной, с хорошим дизайном, везде на стенах висели чьи-то сны:

– Чьё это? – я подошла к одному из них.

– Это клиенты, которым по тем или иным причинам отказались забирать работы, а у меня рука не поднимается выкидывать их.

– У меня бы тоже не поднялась… – проговорила, переходя к следующей картине.

Я шла от одного эпизода к другому, а он сел за рабочий стол и стал что-то рисовать. Периодически посматривая на меня.

«Ну вот, стала «жертвой» таланта…» – с какой-то усмешкой подумала я, краем глаза наблюдая за ним.

Я подошла к последнему эпизоду и буквально замерла. Не поверите, кого я на ней увидела. Во весь рост стоял тот самый парень с девушкой, у которой были красные дреды. Не запомнила их имена.

Я так была удивлена, что и не заметила, как подошёл Ермак:

– У тебя такой вид, будто вы знакомы, – он очень внимательно смотрел на меня.

– Нее просто красиво нарисовано, – наигранно улыбнулась. Он как-то странно хмыкнул.

– Парень один отказался….

– Понятно. Я наверно пойду, – словно спрашивая разрешения, проговорила я

– Да, конечно. Давай провожу….

Когда надевала шлем, он спросил:

– Какие впечатления от увиденного?

– Ну, мне понравилось….

Странно, конечно, наблюдать чьи-то сны. Это же личное.

– В какой-то мере я согласен с тобой, но у всех понятие «личное», своё. Сама понимаешь, сколько людей, столько мнений. А парень, оставил картину, сказал, что ему больно смотреть на неё. Я нарисовал, чтобы он избавился от воспоминаний, – вдруг проговорил он.

– Помогло?

– Не знаю, больше не приходил, – это прозвучало немного обеспокоено и растеряно.

– Понятно. У всех свои причины.