Вася

В печке приятно трещали поленья, и что-то булькало в кастрюле. На столе уже стояла тарелка с нарезанным свежим хлебом. Чашка со сметанной, в которую была воткнута деревянная ложка. Две тарелки и ложки лежали по разным краям стола. Всё это украшала бежевая скатерть с какими-то узорами.

Я поначалу не обратил внимания на то, как стоял дед Егор. На небольшом самодельном кухонном столике, где он готовил, лежал нож с деревянной ручкой, ложки, соль в солонке, какие-то-то баночки со специями и перевёрнутая белая кастрюлька.

Он со всей силы опирался на неё, смотрел на меня и улыбался:

– Ну, рассказывай, как живёшь, чем занимаешься? А я пока приберусь тута… – с этими словами из-под стола ногой достал мусорное ведро и выкинул в него эту кастрюльку. Она также упала дном вниз. Раздался какой-то странный писк, ведро зашевелилось, дед Егор слегка ударил по нему ногой, и оно затихло.

На моём лице было явное удивление вперемешку с любопытством.

– Когда живёшь в деревне, Василий, будь готов к мышам, – улыбнулся он.

– Мыши? А кота почему не заведёте? – я наконец-то расслабился.

– Аллергия на котов, вот и приходится бороться подручными средствами, – с этими словами он достал из печи кастрюлю с супом и поставил на стол, где стояла толстенная деревянная подставка.

– Ну что, прошу отведать моего супчика, – усмехнулся он.

Я был чертовски голоден, поэтому без всякого стеснения уселся за стол. Суп оказался действительно вкусным, без какого-либо преувеличения.

Наваристый, хотя кроме картошки, грибов и укропа в нём ничего не плавало. Ну, не считая ещё и лука нарезанного, как попало.

Мы сидели и общались на разные темы. Он рассказал, как однажды ходил за грибами и застал его сильный ливень. В этот день ничего не предвещало дождя, и даже коленка не ныла, которую он повредил ещё во время войны. Так вот и решил он переночевать прямо в лесу, в землянке, которую сделал, когда ещё помоложе был и сил побольше было (он так выразился).

К середине ночи дождь закончился, и небо стало абсолютно чистым.

– Вышел, значит, я на улицу. Теплынь стоит невероятная, даже какая-то странная, я бы сказал. Ну, думаю, чего бы ни организовать самокруточку да закурить, раз уж вышел. Сижу, значит, на пеньке, курю себе спокойно, никого не трогаю, как вдруг… – он замолчал, словно вспомнил.

– И чего? – мне и правда было интересно. Даже жевать перестал, чтобы не прослушать.