Вася

Её хотелось взять в руки, крутить и вертеть, долго рассматривая. В доме было прибрано и уютно. На подоконнике стояли горшки с геранью, занавески на окнах были белыми и кружевными. В воздухе витал аромат свежеиспечённого хлеба. Мне почему-то захотелось остаться здесь надолго. Мы прошли через гостиную и попали в небольшую комнату, где на чистой кровати, на больших и расписных подушках под одеялом лежала бабушка. Над головой в углу стояла икона и ещё одна, поменьше, на столе, а рядом догорала свеча.

Увидев нашу делегацию, она заулыбалась и слегка приподнялась.

Отец тут же поправил ей подушку.

– Не подходи, Степан, заболеешь ещё, – строго произнесла она.

– Ничего, мам, я сильный и здоровый! А заболею, справлюсь, – улыбнулся он.

– Олечка, давно не виделись. Ой, Васенька…, – увидев меня, глаза бабушки засияли. Она даже решилась сесть на кровать, – … а ну, подь суды! Да не бойся… ты хоть и худущий, видать, родители не кормют вовсе… – она с укором посмотрела на отца и маму, – …но здоровье у тебя богатырское, не то, что у твоего отца.

Ты же на прадеда похож, а тот аж до девяноста семи лет дожил! – она протянула руки, а я с какой-то нескончаемой радостью упал в эти объятие.

Конечно, я любил маму и папу, но бабуленька была какой-то другой. Она словно была белым и пушистым облаком, в которое хотелось падать и падать. А ещё ты точно знал, что при любых обстоятельствах оно тебя удержит. Она всегда давала мудрые советы и отвечала на любые вопросы, словно доставала ответы из волшебного сундука.

– Бабушка, ты такая худая стала, наверно плохо ешь? – обеспокоенно проговорил я.

Она по-доброму засмеялась:

– А чего мне толстой то быть? Хозяйство большое, бегаешь туды-сюды рассиживаться некогда, поела и снова за работу. Вот приехали, дак помогать будете, пока на ноги не встану, – сказала она, оглядев всех нас.

– Конечно, мама! – ответила мама.

– Ну, раз всё нормально, Дусь, пойду я, а то уж и спать пора ложиться, – проговорила баба Нюра.

– Конечно иди! Давно уж гоню эту бабку, а она как приросла ко мне.

Не уйду, говорит, пока родня не приедет, вдруг помрёшь. А я ещё тебя, Нюрка, переживу, слышишь? – крикнула в след бабе Нюре.

– Переживёшь, конечно, переживёшь… – отозвалась у порога подруга.

Вечер мы провели в тёплой и семейной обстановке. Пока родители готовили ужин, я сидел с бабушкой и разговаривал обо всём. Я не видел её год, но нам казалось, что времени пролетело больше. Она расспрашивала про учёбу, практику, про Костю.