Маленькая девочка с глазами цвета неба и волосами золотистыми, как солнце. Том 1

Правда, иногда во время игр я чувствовал, что моя воля была скована, поскольку я находился под гипнозом, и мне каждый раз хотелось заняться с ними сексом. Так продолжалось до пятнадцати лет.

Трапи принесла всем теплого молока и ушла в комнату играть с сундучком. Сундучок активировался и утащил ее в виртуальный мир, где Трапи предстояло пройти игру и выйти обратно.

– Потом, – продолжал Роман, – до двадцати лет было некоторое затишье, в этом состоянии я ничего не испытывал. Я продолжал общаться со всеми, в том числе и с детьми.

Но мне не было дела до окружающих, внутри меня полыхал гнев, который я почти не контролировал. Я полностью пребывал в своем мире. Однажды я на эмоциях даже чуть не сделал человека инвалидом до конца жизни. Мне было так же холодно внутри. Так было до 2020 года, пока ко мне не подбежали, не обняли и не предложили дружбу. Я не сразу на это согласился. Да и родители не готовы были такое принять, все люди разные и по-разному смотрят на вещи. Я жил раньше в Ольгинке, меня там знали хорошо, и мне разрешили дружить с маленькой девочкой по имени Эвелина, которая любила гулять одна. Эвелину я научил играть в теннис, а она показала мне фотки в телефоне и немного рассказала о том месте, откуда приехала. Мне было приятно ее слушать, я редко путешествовал. Так мы гуляли вдвоем, играли в теннис и в догонялки, а вечером я рассказывал Эвелине истории. Но таким спокойным я был только с ней, в остальное время меня распирал изнутри гнев. Я считал, что мои друзья, которым я доверял, меня предали и просто использовали меня, я был готов убить либо себя, либо кого-нибудь из них. Только Эвелина меня тогда остановила, сказала, что мне нужно поспать и привести себя в порядок. С двумя другими соседскими детьми, Настей и Ксюшей, было по-другому – их родители не были готовы к такой дружбе. С Настей мы общались три года, и в первый год друг другу не доверяли вообще. Потом сдружились, я показывал ей только свою хорошую сторону и сам пытался выстроить общение по-новому, но у меня начались проблемы. Приходя домой, я продолжал насиловать себя и свою психику, я думал, что общество ненавидит меня за мое прошлое, я ведь такой честный, добрый и хороший человек, да еще и открытый, как книга. Но таким я был всего три года, а монстром – гораздо дольше, вот и случился рецидив. Как-то раз я прибежал домой и потерял сознание, а очнулся уже немного другим. Я чувствовал, что нужно объяснить Насте, что произошло, возможно, она простит и забудет.