Весы Лингамены

– Кстати, что-то они давно на связь не выходили, – заметил он.

– Последние события мимо них не пройдут, это уж не надейтесь! – провозгласил Гелугвий. – Опять мы вернулись к нашим баранам. У нас что ни разговор, всё об одном.

– Ну, так мы и работаем, чтобы постоянно к этому возвращаться, – сказал Штольм и подмигнул товарищу.

– К баранам? – хихикнул Гелугвий.

Я встал и протянул руку ребятам.

– Ох, – утомлённо промямлил я, – кто к баранам, а я, пожалуй, вернусь… к Дариме. Правда, она меня каждый день метафизически бьёт по голове сутрами.

Но может, оно всё же лучше, чем «машинкой желаний»? – подмигнул я ребятам и направился к выходу. – Надеюсь, вы не поссоритесь тут без меня!

При моём появлении двери дома гостеприимно распахнулись. Впрочем, так же они поступают и при появлении любого другого человека. Гостям мы всегда рады.

Только я устало скинул обувь и собрался завалиться на мягкую лежанку, как в дальнем конце зала мои органы чувств уловили какое-то подозрительное копошение.

Я пригляделся. Приглушённый свет выхватил из тьмы фигуру у моего письменного стола. Кто-то с хрустом и шелестом что-то ворошил там. Я потихоньку подкрался ближе. Ну, конечно, это не «кто-то». Это Дарима. Я осторожно заглянул ей через плечо.

– Научные достижения института изучаем на досуге? – издевательски процедил я. – Или это теперь называется «медитацией на часок»?

Я хищно оскалился, приготовившись. Застигнутая врасплох «мисс любознательность» резко обернулась: в глазах вспыхнул игривый огонь, казалось, в моей подруге проснулась дремавшая дикая кошка.

Она схватила из разворошённой кипы бумаг несколько листов и, застыв, пару секунд вызывающе пронзала меня взглядом, словно призывая принять правила игры.

Я попытался изъять ценные бумаги – между прочим, научные расчёты! – из рук возлюбленной, но шустренькая Дари вырвалась и побежала по комнате, нараспев провозглашая строки из «ценнейшего манускрипта нашего времени»:

– Извлечение кубического корня из суммы карм трёх пересекающихся в астроплоскости индивидуумов!

– Отдай!.

. – кричал я, пытаясь угнаться за «воровкой».

– Параметрическое скольжение причинной решётки Кардано в минимаксных подмножествах усечённых древ Бульштадтского!

– Стой!

– Интеграл последовательных шахматных полей бесконечного проращивания причины…

– Приращения вообще-то! – крикнул я и, споткнувшись об диван, отстал.

Но догонять больше и не потребовалось.