Битва за Лукоморье. Книга 1

Сгорбленные, большеголовые, худющие – пятнистая и бледная, как на жабьем брюхе, кожа да кости – твари были более мерзки, чем страшны, но Алёша ждал именно их. Так «обрабатывать» трупы могут лишь гули, которых некоторые чародеи еще называют упирами. Оставалось выяснить, какие именно завелись здесь – бестолковые дикие или куда более опасные гули-рабы. Охотник спокойно отшагнул назад, разглядывая спешащих к нему падальщиков.

Прежде они были людьми, очень может быть, что хорошими, но чуждая омерзительная волшба отняла у бедолаг не только душу и лица, но саму способность ходить на двух ногах.

Гули передвигались на четвереньках, умудряясь при этом еще и горбиться. Распрямившись, они бы оказались ростом с человека, но казались меньше, напоминая сразу пауков, летучих мышей и бешеных псов, только с оскаленных желтых клыков капала не слюна, а яд.

– Ну что, красавчики, – осведомился Алёша, отходя еще на один шаг, – скажете, кто вас сюда привел, или самому искать?

«Красавчики» хотели жрать, а не разговоры разговаривать.

Издавая хриплое шипенье, они лезли вперед, пусть и не так шустро, как прежде. Похоже, все-таки дикие.

– Чьи вы? – бросил Охотник в облизывающиеся морды. – Хозяин ваш где?

Опередивший прочих крупный гуль осклабился, показав покрытые ядовитым налетом зубы, и издал очередное шипенье. Говорить он, похоже, не мог.

– Ну-ну, – кивнул китежанин и медленно потянул из ножен меч.

Замерев на месте, упыри таращились на добычу красными несытыми глазами, но не более того.

Голод, настоящий голод, вынудил бы их позабыть страх, только гады совсем недавно жрали мертвечину. Самый бойкий, которого, соображай гули получше, можно было б назвать вожаком, не то фыркнул, не то чихнул и чуть попятился. Остановился и Алёша.

– У, бестолочи ушастые! – прикрикнул он, рывком окончательно обнажая клинок. – Вот я вас!

Этого хватило: отвратительные твари шарахнулись назад, показав успевшие проступить под кожей черепов гребни. Кем бы они ни были в прошлой жизни, обратили их не позднее чем в конце весны, понять бы еще кто, зачем и здесь ли он.

Единственный след вел в развалины, но сгинуть в темных незнакомых коридорах мог и Охотник поопытней Алёши. Куда разумней было выманить нечисть на площадь, однако днем наружу упир не полезет даже с великого голода. Китежанин поморщился и все так же вперед спиной, не сводя взгляда с отползающей нежити, двинулся назад, к солнечному пятну. Первая встреча закончилась ничем, дело было за второй.