Битва за Лукоморье. Книга 1

То, что для обычного человека оборачивалось мучительной смертью, а то и потерей души, для Охотника было не более чем болезнью, неприятной, но не слишком долгой.

Другое дело, что болеть Алёша не собирался, потому в подвалы и не полез. В народе не зря говорят: «Нечистое найдет дорогу, поганое само вон выйдет», вот пусть нечисть и выбирается наружу сама, причем туда, куда нужно.

Еще днем китежанин приметил подходящие для боя места: первое – каменная груда напротив галереи, и еще два внизу: на входе в загаженный зал и возле самого выхода, где просто замечательно отбиваться от лезущих из подземелий врагов.

Всего-то пара упавших друг на друга каменных плит, а со спины не зайти и сверху не запрыгнуть. Если ж вовсе тяжко придется, оттуда можно отойти на площадь, а там и Буланыш подсобит, ему лишь в радость будет.

Сколько тварей придется покрошить в капусту ему самому, Охотник толком не представлял. Своими глазами он видел десятка два, хотя за лето и весну в округе пропало с полсотни мужиков. Если предположить, что они-то и стали упырями… Многовато, но терпимо.

Куда больше китежанина заботило, только ли дикие гули прячутся в подземельях, кто и зачем их развел да пригнал к берези, и при чем ко всей этой заварухе белый худ-бедак? Новых следов его присутствия Алёша не обнаружил ни в развалинах, ни у ручья, куда вернулся, чтобы напоить коня и всё как следует обмозговать. Триюды при всей их пакостности упырей не создавали, бедаки – тем паче. О колдунах с копытами и рогами в Китеже не слышали, березь росла в здешних местах не первый год, но особого вреда от нее вроде не было.

Люди, сами не ведая с чего, обходили городище десятой дорогой, а лесные жители отгородились босоркиным плющом и как-то терпели поганое соседство, пока этой весной не началось худ знает что.

Худ, кстати, в самом деле знал всё это наверняка, но не подсказывать, ни хотя бы показываться не спешил, оставалось разобраться самому. То есть перебить гулей, убедиться, что больше наружу никто не лезет, и убраться в живой лес дожидаться полудня.

Когда солнце в зените, ночная нечисть даже в подземельях теряет прыть; самое время пойти проверить, не засел ли под березью кто-то поважней трупоедов. Если нет, расплодившего гулей колдуна придется искать по всей округе, мало ли какой «богатый гость» или «боярин» мог обосноваться на Шумгородчине, чтобы «встретить старость». И в Китеж весть послать нужно, уж слишком много странностей набралось.

«Свистнешь, – напомнил о себе Буланыш, – подсоблю».