Битва за Лукоморье. Книга 2

– Голова у тебя поломатая, – поддразнил матроса Радята. – Волшебная она, раньше никогда не ошибалась, а тут вдруг испортилась? Нет, странное это что-то. Эх, жаль, сушу не показывает, что и где – не разобрать.

Это была чистая правда. Сам остров на рисунке выглядел как старательно обведенное темными границами пустое пятно, сияющая гора – и та не отмечена. «Соколик» хорошо разбирался в море, но на сушу заглянуть не мог.

Жаркая тишина всколыхнулась: Аля забила крыльями, напоминая, что времени у них в обрез.

Ее поняли все и разом. Витослав провел пальцем по обрубленному притоку и руслу основной реки.

– Река полноводная, определенно. От устья подняться вверх можно, «Соколик» справится.

– Верное решение, – вдруг пронеслось в голове у кашевара, выходит, дивоптица их задумку одобрила.

– Так и сделаем. Вдоль берега пойдем, на запад, к устью, – решил ободренный поддержкой Али Радята. – Дальше – вверх по реке, в глубь острова проберемся. А там уже найдем удобное местечко, сразу высадимся, а ты, не теряя времени, своим колдовством зверей да птиц очаруешь.

Кстати, боевую волшбу ты ведаешь?

Витослав развел руками:

– Боевую – не боевую, но кое-какие приемы знаю; сделаю все, что смогу. Меня другое тревожит: а ну как Садко сотоварищи решат на берег вернуться? Увидят, что их тут змееящер поджидает, а нас и след простыл?

– Вот поэтому и нужно их найти прежде, чем они к бухте направятся, – твердо произнес Радята.

Произнес – и сам себе не поверил. Справятся ли они? Сумеют ли? Эх, ну почему не хватает у него решительности и залихватского азарта, как у капитана?

– Да уж войско из нас: три спицы да малая птица, – пробурчал Ждан, подбрасывая дровишек в костер сомнений.

– И рыба, – брякнул Радята прежде, чем прикусить язык. Ух, как не любил Мель, когда его за глаза рыбой называли.

И ведь как почувствовал диволюд – высунул из трюма свою гребнистую голову. Похлопал большущими глазами, привыкая к солнцу, и сонно спросил:

– Что-то случилось? Моё спало…

* * *

Не обманул хозяин острова: после пира одна из служанок Арвелы повела моряков по длинной светлой галерее.

Девица была привлекательной, только неразговорчивой, на ухаживания Каратана и Абахая отвечала вежливой улыбкой, но не произносила ни слова, а смотрела будто куда-то внутрь себя. Впрочем, любвеобильные моряки быстро от нее отстали – после обильного застолья все широко зевали и причмокивали, мечтая об отдыхе и полуденном сне.