Битва за Лукоморье. Книга 2

«Вот и хорошо, – подумал кашевар, торопливо вытирая ладони об штаны, а древко палицы – хвостом кушака. – И бухтите себе там, подальше от нас и наших друзей». Но слух все же напряг, пытаясь разобрать слова. Говорили-то вроде на нашем, на родном. Это кто же там ссорится? Мужик и баба, кажись.

Как ни прикладывал Радята к уху ладонь, разобрать, о чем именно шел спор, так и не смог, уж слишком далеко были неведомые чужаки. Подходить ближе из праздного любопытства повар не собирался. Рокот ссоры вдали поутих на мгновение, чтобы зазвучать с новой силой.

Послышался грохот, ритмичный топот, чей-то рев, звуки борьбы…

Что же там такое творится? Что за шум-гам? Осторожному от природы Радяте совсем не хотелось бежать и выяснять. Нет уж. Милые бранятся – только тешатся. Вот и пусть себе дерутся, мы в чужие дела не лезем! Но, как оказалось, чужие дела были готовы полезть к ним.

– Убить! Всех чужаков во дворце – убить! Исполняйте, истуканы!

Радята замер, нервно оглядываясь.

Потому что, словно в ответ на прокатившийся по дворцу крик, из покоев, где скрылись Витослав и Ждан, донесся какой-то шум, а затем посыпалось стекло и раздался крик чародея:

– Я держу их! Держу! Осторожно!

Следом вдруг засвистели-загудели-запели-закрякали дудки Витослава, как показалось – все разом, слившись в единый невероятный и малоприятный звук. И снова грохот, снова звон разбитого стекла, да еще гулкие, тяжелые удары по полу и какой-то непонятный скрежет.

Кашевар растерялся.

Он же спину Витославу прикрывать должен… галерею сторожить… бежать на выручку?.. Или все-таки здесь оставаться?..

Решение приняли за него. Двери в покои, где были друзья, распахнулись, и в галерею выбежал Ждан – с перекошенным и окровавленным лицом.

– Беги! – крикнул он, со всех ног припускаясь к Радяте.

А тот не вовремя подумал, что сегодня это уже видел: бегущего к нему Ждана, за которым гонится чудище. Сейчас было то же самое – парень бежал, и чудище за ним тоже гналось, да не одно! Разлетелись в щепы ведущие в покои двери, и в галерею шагнули белоснежные каменные воины.

Ожившие статуи! Высокие, широкоплечие, они двигались, будто игрушки на шарнирах, которых дергает за веревочки гигантский кукольник. Дерг! – шаг. Дерг! – еще один. В руке у того, что поближе, был бронзовый меч на длинной рукояти. У другого – копье. Каменные лица ничего не выражали, глаза-бельма слепо пялились на людей.