Зловещая долина

Из-за проигранного дела рейтинг Саймона упал до негативного прогноза, а ведь он несколько месяцев шёл к должности офисного рабочего 2 категории! Уже почти было достиг, получив положительный рейтинг к 3 категории, как проиграл плёвое дело и свалился на два рейтинга вниз.

Он ненавидел соседа, но не мог ему сказать «Отвали!» – запретили суд и психолог. По решению судьи Саймон обязан был проявлять доброжелательность, а во время плохого настроения – умеренную доброжелательность, как проигравшая сторона.

На том же настаивал и психолог, авторитетно заверяя, что именно на такой форме толерантной терпимости держится общество. К тому же судебное дело не должно влиять на базовые дружеские отношения всех перед всеми в городе, да и нет вины Саймона в том, что на него вынуждены были подать в суд для дальнейшего продвижения в ограниченной физической жизни. Сосед же вправе был проявлять любые эмоции по удовлетворённому ходатайству, чтобы не чувствовать своей вины перед проигравшим, вынужденным оставить отсуженную ячейку и спуститься вниз в социальном рейтинге.

– Саймон, дружище! Ты всё ещё дуешься из-за ячейки? Но послушай, ничего личного! Мне нужно было срочно перейти на первую категорию специалиста, заработать бонусы, а ты – ну жуткий растяпа, без обид! Хах! – тут сосед залился неудержимым смехом.

Одет он был по самой последней моде, с мужественно прилизанной причёской, напомаженными вздутыми губами, особо пикантными штрихами в подводке глаз и модифицированным подбородком, как у Супермена.

Довершали его образ вышколенные по-солдатски манеры альфа-транса.

Облокотившись на плечо Саймона, успешный сосед притворился, что захлёбывается от смеха. В конце концов, вытерев слёзы и хлопнув накаченной рукой с био-выведенным рельефом бицепса по тщедушной спине, пожелал хорошего дня:

– Ну и рассмешил же ты меня! Бывай, старик! Будь на позитиве! Я же не расстраиваюсь!

Саймон вымученно улыбнулся, извинился и что-то пробубнил про больную голову.

– Эхх, таблеточки надо или фитнес! У тебя часто голова болит, смотри, могу подумать, будто ты меня надуть хочешь и не рад меня видеть! А ведь суд обязал! Ладно, увидимся! Ха!

Продефилировав до конца коридора, Супер обернулся.

– Ну, даёшь! Обижаться из-за такой мелочи! Это был простейший законный способ! – повторил он, прежде чем его ослепительная улыбка скрылась за углом.