Волхвы

Гаврила Никитич, местный глава, в непродолжительной речи под лозунгом «Пропал – найдём», объяснил собравшимся мужчинам, женщинам, любопытным детям, собакам и козам, увязавшимися за хозяевами, что лучше всего будет растянуться в цепи и прочесать лес, отделяющий их от Волхвов. Народ вооружился старыми фонариками на магнитной индукции – по селу тут же раскатились жамкающие звуки – люди активно накапливали заряд в фонарях. Лысый дед Лаврентий нашёл повод прихватить своё ружьё. Это же сделал Митька, который только стремился к званию почётного пургаевского охотника.

Пока на его счету была лишь пара курей, сбежавших из соседского загона. В общем, народ настроился серьёзно.

Когда процессия выдвинулась, у Оксаны защемило в груди: «Ради моего Федьки поднялось всё село! Да половина из них собачилась с ним по любому поводу, и тут пошли, даже с дитями! Господи, не верю, не верю…».

Она наблюдала за тем, как тётя Римма, бабушка Катя, её взрослые внуки, упомянутый дед Лаврентий и его свита, состоящая из не менее лысых дедов Серафима, Гриши, Володи и Ивана, и многие другие выстроились на дороге, вьющейся пару километров как раз до их пункта назначения – высоких сосен, выглядывающих из-за обширного кукурузного поля.

Шок сковал ноги Оксаны, она не могла сдвинуться с места, хотя кому, как не ей занимать место в первых рядах. Пока женщина лишь провожала соседей глазами, которые случайно покосились на пустые, будто брошенные дома. Электрическим разрядом одно из полушарий продела мысль о том, что жилища провожают своих обитателей в последний путь и не надеются вновь распахнуть для них двери и согреть теплом. Но Оксана вытерла слёзы то ли гордости, то ли страха, захватила котомку с провизией и побежала догонять начало широкой колонны, на ходу забрасывая поклажу через плечо.

Василий помахал ей, чтобы Оксана ориентировалась на него. Через секунду они шли уже вместе.

– Посмотри, сколько собралось народу? – улыбнулся он, чувствуя собственную заслугу.

– Все! Вообще вся деревня! – двояка произнесла Оксана.

– В умных книжках подобное называется «сплочение», – грустно произнёс Василий. Он-то ожидал бурного восторга.

– И никого не осталось… Здорово, что откликнулись все наши соседи, но… – беседу прервала театральная пауза.

– Но что? – не выдержал Василий.

– У меня одной ощущение, что деревня избавилась от нас, как от Фёдора?

– Да, у тебя одной.