Волхвы

Оксана подумала, что рядом болото (хотя откуда там взяться болотам?) и, может быть, поблизости люди не страдают ни от этих чёрных мух, ни от ощущения клаустрофобии. Огоньки гирлянды по-прежнему выглядывали, стоило лишь оглядеться по сторонам. Оксана побежала к одному из них, но вдруг сапог наступил на твёрдый предмет. Луч фонаря скользнул вниз и обнажил металлическую пряжку ремня. Женщина выронила фонарь, ноги подкосились, она уселась на землю. Ремень принадлежал Фёдору – выцарапанное от нечего делать слово «ФЕДЯ» на обратной стороне не могло соврать.

– Василий, взгляни… – она подняла руку с пряжкой, едва сдерживая слёзы.

– Подожди… – сказал он, уставившись в противоположном направлении. – Фонари не двигаются!

– К… как не двигаются? – по телу Оксаны пошла нервная тряска.

– И людей нет! – Василий уже кричал. – Фонари лежат, а люди исчезли. Там только тьма, Оксана!

Часть III

1

Дверь сеней распахнулась, и на пороге показался сын Галины, державшей наготове дежурное приветствие, которое служило прелюдией к добротной порке – привычному наказанию за возвращение под «волчьей луной» (у местных бледный лунный диск почему-то ассоциировался с волчьим воем).

– Мам, послушай сначала, там Славик… – мальчишка вскинул руки, пытаясь не разорваться от переполняющих его эмоций.

– Опять Славик! Сто раз на дню по двадцать пять к разу, туды его в качель! – гневно выпалила Галина.

– Сейчас серьёзно, правда! – он сделал шаг вперёд.

– Куда пошёл? Ноги вытер?! – оно продолжала держать сына на дистанции.

– А… сейчас, да, – Женька пошаркал ногами, хотя их обоих (как и всю деревню) ждало утро в галошах.

– Слава рождён, чтобы влипать в истории! Его кусают собаки, которые никогда никого не кусали. Он ломает себе неправильные части тела…

– Уши? – перебил мать Женька.

– Да, уши! Кто в нашей деревне хоть раз ломал уши, сын? И как он умудрился их сломать, ты помнишь? Не отвечай, сама скажу – полез в заброшенную хибару у самого леса, застрял меж досок, а потом как дёрнет.

– Нет, мам – поправил мальчуган – ты путаешь… Тогда он провалился в погреб и сломал ногу. Уши захрустели во время полёта с холмов – он во что-то врезался, то ли в пень, то ли в норку…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».